Весело хмыкнув, тот вытолкнул к покупателю трех мальчишек.

— Выбирай, уважаемый, — осклабился Исайя. — Только, пожалуйста, не говори, что они недокормленные и тощие…

— Гм-гм. — Кудрявый задумался. — Даже не знаю, кого и выбрать.

— Тогда обрати внимание вон на того, крайнего, со светлой кожей… Если его отмыть — ммм! А впрочем, тебе ведь нужен просто расторопный слуга — тогда любой подойдет.

— А крайнего малого и я бы взял! — В дело наконец снова вступил колченогий. — Монет за полсотни.

— За полсотни?! — растерянно заморгал кучерявый. — Что, он действительно столько стоит?

— Да уж, стоит. Такие цены. Тем более — светлоглазый со светлою кожей… «Черные плащи» охотно берут таких.

— Полсотни… — Кудрявый вздохнул, не отрывая от указанного мальчишки тоскливо-похотливого взгляда. — Ах, эти торговцы… Клянусь святым Августином, и когда же они будут торговать так, чтоб и простые небогатые люди могли себе что-нибудь прикупить?

— Боюсь, это еще не скоро случится. — Кривоногий поправил бурнус и вдруг заговорщически подмигнул, кивнув на отвлекшегося на других покупателей Исайю. — Честно сказать, купчина-то подзагнул цену. Не стоит этот раб полсотни солидов, уж никак не стоит, пусть он и красив, как юный языческий бог!

— Да-а… — Кудрявый зашмыгал носом. — Я бы его, конечно, взял, но… У меня просто нет полсотни золотых!

— А сколько у тебя есть? — вкрадчиво осведомился пройдоха. — Просто я бы мог тебе немного помочь — вдвоем мы бы скинули цену.

— Правда?! Такое возможно?

— Вполне. Ну так сколько?

— У меня есть около тридцати солидов… последние деньги, увы…

— Тридцатка? Да, что и говорить — маловато. Ничего, попробуем скинуть до двадцати пяти… Но если получится — пять солидов мне, уговор?

— Ох…

— Да ты только посмотри, какой мальчик! Ммм… Такого враз уведут!

— Ну хорошо, ладно. Уговор!

Александр в это время стоял в стороне — пил купленное у разносчика вино в компании с остальными зеваками, надо сказать весьма метко комментировавшими все происходящее на рынке, точнее — в невольничьем ряду.

— Молодец, Исайя, нашел себе хорошего компаньона!

— Это ты про колченогого?

— Про него. Он и на той неделе тут ошивался, только не в бурнусе, а в круглой шапке.

— А до того — с бородой? Не он ли и был?

— Так он же старается не примелькаться. Смотрите-ка, снова торгуют раба. Вон того мальчишку… Видите, которому смотрят зубы? Ишь какой ангелочек — кудрявый его не зря торгует, ох не зря!

— Пятнадцать солидов!

— Что ты сказал, любезнейший?

— Говорю, пятнадцать солидов — красная цена!

— Это за подростка-то? Да как бы не дюжина.

— Вот-вот, а Исайя его не меньше чем за двадцать продаст.

— Ушлый он купец, этот Исайя.

— Да уж, палец в рот не клади.

Допив вино, Александр вернул разносчику стаканчик, усмехнулся:

— Рад был знакомству, господа!

— И мы…

— А тот колченогий… он, вообще, кто?

— А черт его знает! Это у Исайи надо спросить…

У Исайи? Ну уж нет — слишком это опасно, в лоб спрашивать, интересоваться чужими делами.