— Ага — вижу!

Пижонская бежевая далматика виднелась шагах в двадцати впереди, на узенькой улице, явно ведущей к рынку — слишком уж много двигалось по ней людей. Носильщики с тюками, водоносы с кувшинами на головах, какие-то мелкие торговцы, крестьяне, мастеровые… Все галдели, толкались, азартно торговались с разносчиками каштанов и пресных, только что испеченных лепешек.

А впереди, вот уже буквально за углом, шумел, разливаясь людским морем, рынок, настоящий восточный базар, как сразу показалось Саше. И вот тут уже стоило сильно постараться, чтоб не упустить из виду преследуемого! А потерять его было нетрудно — к потенциальным покупателям мгновенно со всех сторон потянулись руки.

— Кошка, господин! Настоящая египетская кошка. Переловит в твоем доме всех крыс и мышей! Дешево отдаю, очень дешево… Куда же ты, господин?

— А вот, господин, то, что ты ищешь! Смотри, какой красивый плащ! А какой цвет? Настоящий пурпур!

— Черника это, а не пурпур.

— Господин, Богом клянусь!

— Да и не нужен мне плащ…

— Да ты, мой господин, только померяй!

— Кошка! Кошка! Египетская кошка…

— Купи кувшин, господин! Хороший вместительный кувшин…

— Кошка! Кошка!

— А вот — змея! Мышей ловит куда лучше любой кошки! Купи, господин, не пожалеешь!

— Кошка, кошка…

Нет, все же не упустили! Просто каким-то чудом не упустили, да и шли уже впритык к Грацию, только что за его далматику не держались, а вокруг все прыгали алчные приставалы. Едва удалось отделаться от их наглого натиска, да и то лишь когда начались ряды более-менее цивилизованных торговцев: эти солидные бородатые люди ни за кем не бегали, никого за руки не хватали, предлагали серьезные вещи — зерно, корзины свежевыловленной рыбы, соль, пряности, украшения, посуду. Ну и конечно, рабов.

— Я загляну. Вдруг? — тут же обернулся Ксан. — Если что — встретимся во-он у той лестницы.

Слева от рыбных рядов взбиралась на холм сложенная из тесаных темно-серых камней лестница, вокруг которой теснились дома, каменные и из обожженных на солнце кирпичей, все с плоскими крышами, с подведенным по аркадам акведуком, с цистернами. Все в русле старой римской традиции городского комфорта, ныне принадлежавшего по большей части вандалам, точнее — вандальским вождям. Впрочем, и старые могущественные прежде роды тоже процветали. Некоторые. Те, кто изъявил полную покорность завоевателям, ну и конечно, отрекся от католицизма в пользу ереси Ария.

Да, местечко было приметное, если где и встречаться, то там уж никак не пройдешь, не минуешь.

Юркая фигурка Ксана скрылась в не слишком густой толпе покупателей, тщательно приценивавшихся к невольникам: выбирали со всем старанием, как лошадей, щупали мускулы, заглядывая в рот, проверяли зубы. Одну молодую рабыню, естественно, раздели догола, трогали грубыми руками грудь, зубоскалили, отпуская плоские шуточки. Александра подобные сцены давно уже не коробили — привык, а вот Нгоно передернул плечами и отвернулся.

Кстати, и Саше незачем было на голых рабынь пялиться! Граций… опять он куда-то делся! Ну вот только что здесь, чуть впереди, шагал.

— Вон он, где телеги.

Ах, ну да… далеко не ушел. Кудрявый ловелас стоял себе как ни в чем не бывало на самом краю рынка, болтая с возчиками и поглядывая на возы, запряженные могучими волами. По виду эти возы не уступали мощью трактору «фордзон-путиловец» — высокие, на толстых колесах из сплошного куска дерева, без всяких спиц. Очень солидно смотрелись телеги, да и упряжка тоже, состоявшая, как правило, из четырех, а то и шести волов.