Правда, «полицейское государство» пока работает плохо, спустя рукава, еще не выстроили «вертикаль власти», такую, чтоб без оглядки не пикнуть. Да и вряд ли выстроят, хотя и пытаются. Вон и в России-то не очень получалось, а уж тут… Россия… Саша вдруг поймал себя на мысли, что Российская Федерация тоже давно утратила свое «осевое время», управляясь по законам варварских королевств раннего Средневековья, когда монарх должен был лично присутствовать везде, иначе ничего не работало. Президент и премьер лично руководят тушением пожаров, строительством домов для погорельцев — иначе нельзя! Раннее Средневековье! Доверять герцогам и графам — себе дороже! Предадут, подставят… Да и делать ничего не станут без разрешения центральной власти — даже, казалось бы, в мелочах. Да и что сказать, гражданское общество, свободное мнение, альтернативная информация — слава богу, все это есть еще и в России, правда, почти исключительно в Интернете. А не было бы Интернета, что тогда? Жуткие темные века! Обожествление персонифицированной государственной власти, тупая, жаждущая лишь одних развлечений толпа… Телевидение… ммм… впрочем, а что на зеркало-то пенять? Чего народ жаждет, то они и показывают.

Мрак! Ужас!

Так может быть, раскол времени как раз с России и начался? И вот к чему все пришло.

Погруженный в сии невеселые мысли, Александр поднялся к себе, растянулся на ложе, чувствуя, как бьется в висках тонкая звенящая жилка. Ксан остался внизу, зацепился языком со слугами, а старика Сульпиция дома не было, не явился еще со своей важной встречи, и Нгоно не пришел… И Весникова тоже куда-то черти унесли! Ну этот-то хоть где? Не заплутал бы невзначай, не сгинул бы — тут это запросто. Жалко, все ж таки земляк… почти.

Нгоно явился первым, уселся на край ложа, пожаловался:

— Надоело шататься! Граций где только не болтался — по всему городу, и, похоже, без всякой конкретной цели. Я все для себя отметил, не беспокойся. А часа два назад зашел в какой-то добротный особнячок — там и остался. Я покрутился вокруг, поспрашивал — это доходный дом для приезжих, называется как дрянное виски — «Черная лошадь». Что-то типа мотеля очень высокого класса.

Выслушав приятеля, Александр встал и, подойдя к окну, удивленно покачал головой:

— Ну и ну… Что же, этот черт Граций, выходит, не местный, что ли?

— Выходит, не местный.

— Такой же бродяга, как и мы.

— Только этот бродяга ведет себя так, будто хорошо знает — стоит за ним какая-то сила. Ходит, где хочет, никого и ничего не опасается, пару раз даже снимал местных девочек из лупанария мамаши Менге — это веселая такая вдовица.

— Вот как? — рассмеялся Саша. — Так ты, выходит, и в лупанарий уже успел заглянуть?

— И не только туда, друг мой!

— И что конкретного о нашем протеже рассказывают?

— А ничего конкретного! — развел руками инспектор. — Понимаешь, у меня такое впечатление, что Граций объявился в Тапсе недели две назад. И заметь — без всякой видимой цели.

— Странно, — насторожился Александр.