— Ты сделал себе врагов, Эдвард Кенуэй. Много врагов. Кое-кто из них довольно влиятелен. Как ты думаешь, почему они тебе еще не отомстили?

— Боятся? — спросил я не без хмельной бравады в голосе.

Он усмехнулся.

— Конечно, они не боятся. Они оставили тебя в покое из-за Кэролайн.

— Значит, если я приму ваше предложение, моих врагов больше ничего не сдержит?

— Кроме моей защиты.

В этом я сомневался.

Я отхлебнул еще эля. Эмметт Скотт топил меня глубже и глубже в уныние. Он досидел там до глубокой ночи, напоминая мне одним своим присутствием, как ничтожны были мои варианты.

Когда я встал, чтобы уйти, мои ноги отказались держать меня, и мне пришлось опереться на стол, чтобы хотя бы не свалиться. Отец Кэролайн с отвращением на лице подошел, чтобы помочь мне, и не успел я опомниться, как он уже тащил меня домой. Разумеется, не потому что хотел убедиться, что со мной все будет в порядке, а потому что хотел показать Кэролайн ее пьянчугу-мужа, и ему это удалось, когда я, безудержно смеясь, вскарабкался внутрь. Эмметт Скотт весь раздулся и сказал:

— Это — пропащий пьяница, Кэролайн. Он столько же непригоден для жизни на суше, сколько и на море. Если он отправится в Вест-Индию, пострадаешь только ты.

— Отец… отец…

Она совсем расплакалась, и стоило мне завалиться на постель, как я понял по одним лишь его сапогам, сдвинувшимся с места, что он ушел.

— Этот скряга, — еле выговорил я, — он ошибается во мне.

— Надеюсь, — ответила она.

Я позволил хмелю охватить мое воображение.

— Ты же веришь в меня? Неужели ты не видишь, как я стою на палубе корабля, который заходит в порт? Я, разбогатевший… и тысячи дублонов вываливаются у меня дождем из кармана. Я это вижу.

Когда я взглянул на нее, она мотнула головой. Она — не могла увидеть.

На следующее утро, протрезвев, не мог уже и я. Наверное, это был лишь вопрос времени. Отсутствие надежд на будущее словно стало третьим человеком в нашей семье. У меня было два варианта: взять деньги Эмметта Скотта и вернуть ему дочь или воплотить мечты об открытом море.

Сердце Кэролайн разбивалось в обоих случаях.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

На следующий день я вернулся в Хокинс-лейн, чтобы вновь увидеться с Эмметтом Скоттом. Когда я постучал в дверь, мне открыла никто иная как Роза.

— Мастер Кенуэй, — удивленно поздоровалась она, слегка краснея. После нескольких секунд неловкого молчания меня попросили подождать, и вскоре я уже направлялся к кабинету Эмметта Скотта. Первым, что бросилось в глаза при входе в комнату, был стол, расположенный в центре, панельная отделка которого придавала ему мрачную, серьезную атмосферу. Когда я вошел, мистер Скотт стоял перед этим столом, и в тени комнаты он, с темными волосами, бледный, как мертвец, и с темными и впалыми щеками, был похож на ворона.

— Полагаю, ты обдумал мое предложение? — спросил он.

— Да, — ответил я, — и посчитал своей обязанностью как можно быстрее сообщить вам о моем решении.

Он скрестил руки, и на его лице засияла победная улыбка.

— Значит, вы пришли требовать? И сколько же стоит моя дочь?

— Сколько вы были готовы отдать за нее?

— Был?

Теперь уже улыбался я, хоть я и старался не переборщить. Эмметт Скотт был опасен. Я играл в опасную игру с опасным человеком.

— Верно. Я отправляюсь в Вест-Индию.

Я знал, где найти Дилана Уоллэса. Я сообщил новости Кэролайн.

— Понятно.

Он, казалось, задумался и стал барабанить пальцами друг о друга.