Глава 27

Глава двадцать седьмая

Сразу после второй коронации пошли телодвижения вооружённых сил Сербии. А нечего было обзываться, я свои права знаю, теперь прячьтесь от моего гнева.

— Да, папа, да, пусть бежит куда подальше из своей Вены или готовит огроменную контрибуцию.

— А ничего, что австрийская армия в два с лишним раза больше размером?

— В войнах важно не количество, а качество.

Это я выделываюсь. На самом деле жалко будет потерять солдат, которых столько пестовал. Поэтому собираюсь действовать от обороны. Тридцатитысячный корпус двинулся в сторону Флаума, а кильская дивизия передислоцируется к Прозору. Первый полк "добровольцев", как и второй, образуют резерв.

Задача — вызвать австрияк на стандартные действия. Если удастся сцепиться с их 30-тысячным корпусом резервистов в поле, то у нас мощное артиллерийское преимущество скажется. Хотя всё это дело не спешное и подстёгиваемое лишь газетчиками, войну-то никто никому не объявлял.

— А если тебе нанесут удар в тыл, когда осадишь Флаум?

— Зачем его осаждать, отец, я этот порт и так возьму, там небольшой гарнизон всего лишь.

— А если они именно туда введут свой корпус?

— Вот тогда смогу их перехитрить, перекрою кильской дивизией, окопаюсь и расставлю несколько артиллерийских бригад. А основной корпус пойдёт в Крайну.

Вена меня обвела вокруг пальца, отправив во Флаум лишь десять тысяч резервистов. В море возле порта ошивалось несколько судов из остатка ВМФ Австро-Венгрии, включая два броненосца: "Кайзер Макс" и "Эрцгерцог Фердинанд Макс". Честно говоря, даже стыдно будет таких слабачков топить, совсем хилые по сравнению с моими. Водоизмещение такое же, но вооружение и броня детские.

Ещё десять тысяч пехоты отправлено в Постойну, всё-таки ключевой пункт. Остальные обосновались под городком Готшее, где в окрестностях полным-полно немцев, часть которых — потомки баварцев. Прекрасный ресурс для мобилизации и главное там практически нет словенцев.

Не знаю зачем корпус раздробили, но сразу стало легче планировать. Возьму Флаум и сразу двинусь к Постойне. Дело в том, что тогда левый фланг никто не тронет, с той стороны бывшие итальянские союзники ныне живут. Впрочем австрийцы понимают, что без прусской активности я не рискну на них напасть. Да и своих резервистов считают достаточно сильными, смелыми и доблестными воинами, готовыми пожертвовать собой и утащить в могилу по три, а то и по пять моих бойцов.

Да, император Франц-Иосиф Первый так и произнёс в последней речи об истинной немецкой самоотверженности. Я же скромненько поделился своим вопросом о том, а где Вена найдёт деньги, чтобы выплатить солидную контрибуцию. У них в казне пусто, а австрийские облигации военного займа, которые придётся выпустить, никто не рискнёт покупать. Ничем не подкреплённые бумажки, не более. И тут же добавил, чтобы донесли куда следует:

— Эврика, тогда начну распродавать земли бывшей империи с аукциона тем странам, которые захотят их приобрести.

Западные журналисты тут же начали на все лады комментировать распродажу, даже карикатуру на меня нарисовали. Якобы я лавочник и торгую землями. А в лондонском "Таймс" нарисовали карту Австрии, где всё расписали по разным странам-покупателям.

Пока длился скандал, моя кильская дивизия подобралась к основной армии, а романская рассосалась по всем славоно-хорватским комитатам. Оба полка "добровольцев" перекрыли дороги из Постойны и Готшее на юг, дабы тем не вздумалось совершить стремительные марш-броски. Слава богу, что соломки для подстилания хватает.

В последние дни сентября я отправился к ударной группе, а 2 октября объявил войну.