Некоторые беседы мы проводили наедине, причём по просьбе цесаревича.

— Понимаете, Владимир Михайлович, есть темы, которые меня волнуют, но я их не могу поверить ни Константину Петровичу, ни даже своему отцу. А вы человек нейтральный и не стремитесь к власти в России. Кстати, а почему?

— Александр, в России слишком много злопыхателей в верхних эшелонах власти, — когда нужно я тоже могу быть откровенным, — на Балканах такие тоже есть, но на моей стороне не только военная, но и экономическая сила. Они вынуждены с этим считаться и опасаются связываться или вредить.

— А как же в России бороться с такими?

— Право слово, не имею рецепта, ибо там всё повязано вековым родством. Кроме того, сановники и вельможи порой имеют покровителей самого высокого уровня.

Александр вздохнул с грустью, зная что размножающиеся родственники имеют свои партии во многих сферах жизни страны. И как с ними бороться он не знал. Кроме того, будущего царя тревожило массовое казнокрадство. Чем более росли поступления в казну, тем больше изыскивалось лазеек через которые их уворовывали.

— Обратите внимание, когда начали создавать новую русскую армию, министр Милютин сразу прислушался к рекомендациям. Теперь воровство в армии мизерно, да и очень строго карается.

— Получается, Владимир Михайлович, что можно с этим явлением бороться. Я обязательно учту этот опыт, когда взойду на престол.

— Это было бы здорово и полезно для государства. А то глупо получается, министр путей Владимир Алексеевич Бобринский уворовал нолее 170 миллионов рублей из казны.

— Но он же просто ошибся, — засомневался престолонаследник.

— Это не ошибка, а страшное престуление! И неважно, что деньги ушли в карманы деляг-железнодорожников. Виноват Бобринский, а его даже не наказали, всего лишь уволили с поста.

Александр призадумался и вдруг изрёк:

— Тогда виновны и те, кто допустил столь огромные хищения.

А это уже камень в огород Е.И.В., защитившего правнука Екатерины Второй. Теперь молодой человек начнёт припоминать все подобные случаи и поразится тому, сколько разворовывают Романовы, даже если они под другой фамилией.

Ещё будущего императора волновала проблема османского правления на Балканах.

— Надеюсь, что в грядущей войне мы освободим всё, вплоть до Проливов.

Удивительный нюанс. Принц, мечтающий царствовать мирно, думает о войне. Причём не против, если она будет проведена руками отца-либерала. Тогда и я, под шумок, увеличу свои владения. Или мне поручат это начать, а потом подключатся по ходу дела?

Ворочем разговоры на общие темы шли параллельно с боевыми действиями. По окончании войны вылезла несколько другая тема, даже две.

— Владимир Михайлович, а какие у вас планы в Европе теперь?

— Буду думать что делать с Венгрией, уж очень она большая. И, конечно, займусь упорядочиванием своих подотчётных стран.

Принц даже улыбнулся, услышав слово "подотчётный", как будто я чиновник какой-нибудь, а не правитель.

— Ещё одно, а кто будет королём в Чехии, как вы думаете?

— Вот это не только серьёзный, но и срочный вопрос, Александр. Очень важно там поставить русского и не допустить тех же Зигмарингенов. Это настолько развитая страна, что грех её отпустить. Жаль, что Владимир Александрович не дождался и принял галицийский титул.

— Владимир Михайлович, разрешите откланяться на время. Нужно срочно телеграмму отцу отправить.

По рекомендации ряда стран чехи решили провести плебисцит о выборе короля по примеру Греции. Для того, чтобы общество могло тщательно обсудить кандидатуры, само голосование наметили на начало марта 1872 года.