Понимая, что у него не осталось больше сил разговаривать с этим ублюдком — а Ланри начинал думать, что слово это самое подходящее, — священник поднялся по деревянной лестнице и снова очутился на улице. Фултон полез за ним, и они вдохнули вечерний воздух Канарна. Они находились немного в стороне от пристаней, над ними высилась башня Мирового Ворона. Ланри посмотрел вверх и произнес про себя молитву Бритагу, раненскому богу удачи и мудрости, а затем его оттолкнул в сторону Певайн, поднявшийся из подземелья.

В стороне, под охраной троих наемников, были сложены несколько бочек и мешков. Ланри прикинул, что такого количества продуктов едва хватит на пятьсот человек и уж никак не будет достаточно для двух тысяч голодных людей, которые ждали его.

— Певайн, это все? — не оборачиваясь, воскликнул Ланри.

— Все, — ответил тот. — Кроме того, ты можешь обращаться ко мне «сэр рыцарь».

— Очень хорошо. Этого недостаточно для того, чтобы поддерживать жизнь, и я смиренно прошу дать мне больше… сэр рыцарь. — Ланри понимал, что его долг перед жителями Канарна стоит выше его личных чувств.

— Возвращайся завтра в то же время, и поглядим, может, я дам тебе еще буханку-другую, — ответил Певайн, и трое наемников захихикали.

— Фултон, прикати тележку. Я подожду здесь, — обратился Ланри к трактирщику.

Его друг торопливо ушел, его подавляло присутствие рыцаря-наемника.

Когда Фултон добрался до крыльца, где оставил повозку, Певайн обернулся и взглянул в лицо брату Ланри.

— Отлично, теперь мы можем поговорить без этого горожанина. Я хочу сделать тебе предложение, — заговорщическим тоном произнес Певайн.

— Не думаю, что ваше предложение меня заинтересует, сэр рыцарь, — ответил Ланри, слегка поклонившись.

— Подожди отказываться, пока не узнаешь, в чем дело. — Певайн расплылся от уха до уха, и от его дыхания Ланри начало мутить. — Возможно, жизнь для тебя полегчает. В конце концов, не вижу причин, почему бы нам с тобой не стать друзьями.

— Я мог бы привести несколько причин, сэр рыцарь, но ни одну из них не рискну упомянуть вам в лицо.

Ланри говорил почти грубо, однако ему не хотелось заходить слишком далеко. Характер у Певайна вспыльчивый, и, если его как следует разозлить, он может наплевать на приказ Риллиона и убить Коричневого священника точно так же, как убивает простых горожан.

— Ты не дурак, жрец, — сказал рыцарь, не обращая внимания на завуалированное оскорбление. — И должен благодарить небо за то, что я здесь распоряжаюсь и еще довольно долго буду распоряжаться. Зачем же нам ссориться? Я уверен, брат Ланри сможет стать богатым человеком… если заведет друзей в нужных местах.

Ланри снова улыбнулся, на сей раз глядя Певайну прямо в глаза. Рыцарь был могучим человеком, ростом на целый фут выше священника, но Ланри не боялся смерти, мечи и доспехи не страшили его.

— Вы… особенный человек, обладающий особенными навыками, сэр рыцарь. А скромный священнослужитель вроде меня не думает о богатстве и высоком положении. Мы предпочитаем получать в качестве вознаграждения благодарность нашей паствы. — В душе Ланри нравилось разыгрывать карту благочестия; на лице Певайна появилось недоуменное выражение, словно наемник просто не мог понять, как человек может не интересоваться деньгами.

— Должно же быть что-то такое, чего ты желаешь, священник. Ваш устав разрешает спать с женщинами? — спросил он, приподнимая брови с похабным выражением лица.

— Да, нам разрешено жениться, — ответил Ланри. — Но только после того, как наша работа по служению Одному будет завершена, а у меня еще много дел.