Раздался звук, какой обычно слышен, когда сталь разрубает плоть и кости, палач закряхтел от усилия, а герцога Эктора, властителя Канарна, не стало. Голова его стукнулась о каменный пол, тело обмякло и упало к ногам Певайна.

На несколько мгновений воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь всхлипыванием дочери герцога, а сэр Риллион наклонился и поднял отрубленную голову, чтобы продемонстрировать ее своим рыцарям. На лице герцога застыла маска гнева и мучительной боли. Когда голову его повелителя пронесли мимо брата Ланри, священник заплакал.

Амейра, каресианская волшебница, злобно хихикнула. Ее зрачки даже расширились от радостного возбуждения при виде мертвого тела герцога.

При виде отрубленной головы друга сила Рованоко снизошла на Магнуса, и он взревел так, что голос его наполнил весь зал. Он вцепился в свои кандалы с силой, подобной которой люди из царства ро не видели, и стальные звенья начали гнуться и подаваться. Гнев взял верх над разумом, и Магнуса было больше не сдержать железными оковами. Стражи, окружавшие его, с потрясенными лицами смотрели на то, как огромный северный воин, резко дернув плечами, разорвал цепи. Рованоко сильнее всего ненавидел, когда людей его народа сажали в клетку, и он дал своему жрецу сверхъестественную силу.

Все взгляды обратились к Магнусу; его окружало больше сотни вооруженных людей в доспехах, с мечами наготове. Он взглянул на лица командиров и старого палача, затем снова обернулся к воинам, окружавшим его. Глаза его стали совершенно черными, в уголках рта показалась пена.

— Воины, обуздайте пленного, — запинаясь, произнес Риллион; даже он ощутил страх перед лицом человека, воплощавшего ярость и силу Рованоко.

Каресианская волшебница быстро подошла к командующему и прошептала ему что-то на ухо, затем легко прикоснулась к его руке.

Первый рыцарь, бросившийся на Магнуса, умер мгновенно; зазубренный конец цепи вонзился ему в горло. Магнус подхватил его труп и швырнул в следующего нападавшего. Магнус без труда отразил неуверенный выпад одного из рыцарей, схватил его меч и, развернув рукоятью к себе, вонзил прямо в лицо врагу и убил его на месте.

В зале началась суматоха, люди старались пробраться ближе к месту боя. Риллион отдал приказ нескольким рыцарям, и Золотого священника быстро увели прочь. Певайн приближался к Магнусу, вытаскивая из ножен огромный двуручный меч, а сэр Рашабальд встал перед командующим, приняв оборонительную позу.

Магнус завладел длинным мечом и быстро прикончил еще двух рыцарей могучими ударами сверху вниз. Остальные Красные рыцари, окружившие его кольцом, держались несколько поодаль.

Магнус стоял в луже крови, над четырьмя трупами.

— Ну, сразитесь со мной теперь, трусы! Я — ваша смерть…

В одной руке он держал разорванную цепь и вертел ею над головой, удерживая врагов на расстоянии, другой угрожающе размахивал добытым мечом. Риллион скрылся за спинами своих людей; теперь, когда Магнус был окружен, он несколько успокоился и сделал знак Певайну, чтобы тот выступил против Магнуса, а также позвал с другого конца зала людей с арбалетами.

Магнус шагнул к окружавшим его рыцарям и взмахнул цепью, целясь в ближайших врагов. Рыцари отступили, побоявшись ввязываться в схватку. Опустив мечи, они лишь плотнее окружили его.

Он пригнулся, опустив цепь и меч. Воинственная ярость Рованоко сменилась желанием вырваться на свободу. Он поддался инстинкту выживания, словно загнанный в клетку зверь, и едва заметил могучую фигуру сэра Певайна, появившегося из-за спин рыцарей.

— Певайн, он нужен мне живым! — приказал Риллион из своего безопасного укрытия.

Колдунья стояла рядом с ним и продолжала шептать что-то ему на ухо.

Воины с арбалетами протолкались внутрь круга рыцарей, и оружие трусов было готово к бою и нацелено на Магнуса. Рыдания Бронвин были единственными звуками, доходившими до сознания Магнуса, но этого оказалось достаточно для того, чтобы у него несколько прояснилось в голове, и он сумел парировать удар Певайна, когда тот, подняв меч над головой, обрушил его на пленника.