…Рейд по выявлению лиц, незаконно торгующих спиртным, выдался для сотрудников Управления по борьбе с экономическими преступлениями на редкость удачным. Кроме азербайджанцев, злостных нарушителей постановления правительства, уэповцы арестовали еще двух торгашей — несчастных бабушек пенсионного возраста, вышедших на рынок с десятком поллитровок «Московской», разлитой в Осетии. Правда, азербайджанцы пытались было откупиться, но милиционеры, продемонстрировав редкую для органов, МВД принципиальность, отказались даже от долларов. Бабушки, не получавшие пенсию с мая, естественно, откупиться не могли, впрочем, к этому их никто и не понуждал. Оперативникам требовалось другое: показать видимость работы по выявлению нарушителей, что и было сделано.

На планерке, проведенной в конце дня, начальник отдела похвалил старшего опергруппы, поставив задачу для следующего рейда: минимум три нарушителя. Впрочем, все уэповцы, от сержанта до начальника, прекрасно понимали: бутлегерство — а именно так называют незаконные производство и продажу спиртного — неискоренимо, как неискоренима любовь россиян к дешевому алкоголю и извлечению нетрудовых доходов. Лови не лови мелкооптовых торговцев, а фальшивая водка все равно будет продаваться на каждом углу.

Подпольные водочные синдикаты ворочают сотнями миллионов долларов, имеют своих людей в правительстве, лоббируют собственные интересы в средствах массовой информации и даже содержат в Осетии собственных боевиков. А потому главное — не бороться с этими синдикатами глобально, а рапортовать наверх: в результате оперативно-розыскных действий задержано столько-то, конфисковано столько-то…

А уж если торгаши хотят жить спокойно, делиться надо. И овцы сыты, и волки целы… Теперь эта древняя мудрость звучит так…

После «черного понедельника» семнадцатого августа тысяча девятьсот девяносто восьмого года жизнь в России постепенно возвращалась на круги своя, в дикие и кровавые времена начала девяностых. Лидеры оргпреступных группировок, лишившись прежних, относительно легальных источников доходов, вроде банков, трастовых компаний, казино, рынков и фирм, вновь деятельно принялись за передел собственности — той, что еще приносила хоть какой-то доход. Бандиты среднего и низового звена, страшась «сокращения кадров», вспомнили о традиционном ремесле: рэкете, вышибании долгов, заказных убийствах.

Россия неудержимо скатывалась в пучину криминального беспредела.

Органы МВД оказались явно не готовыми к такому повороту событий. Кто, кроме каких-нибудь фанатиков из МУРа, полезет под бандитские пули, если офицеры месяцами не получают зарплату и пайковые, если в следственных кабинетах замерзают батареи, если семьям погибших милиционеров не выплачивают регулярно пенсии? Да и тотальная продажность ментов давно вошла в поговорку.

ФСБ также не оправдывала надежд: отток классных специалистов в частные фирмы, интриги между главками, кабинетная чехарда последних лет — все это постепенно выкрошило зубчатку механизма некогда грозного союзного КГБ. Лубянка погрязла в политических играх: офицеры спецслужб, начисто забыв о служебных инструкциях и профессиональном долге, раздавали телевидению скандальные интервью, сводили друг с другом счеты.

Ситуация усугублялась полным параличом власти: законы, с трудом принятые Думой, по-прежнему не работали.

И правительственные аналитики, и журналисты, и рядовые налогоплательщики были едины во мнении: после августовского кризиса организованная преступность стала для российской государственности опасностью номер один. Но бороться с этой опасностью не было ни сил, ни средств, ни по большому счету желания. Власть неотвратимо погружалась в летаргию. Это было подобно смертельной дремоте засыпающего на морозе: стремительное течение несет к неминуемой развязке, истрачены вера и воля, и в мозгу обреченного лишь слабо пульсирует: «Будь что будет…»

И только немногие вспоминали: еще с начала девяностых годов среди среднего и высшего звена российского криминалитета ходили смутные и тревожные слухи о какой-то глубоко законспирированной правительственной структуре, созданной для физического уничтожения высокопоставленных бандитов.