Однако спустя мгновение Савелий, действуя в полной темноте по памяти, выбил ствол из рук убийцы. Ложный замах, оглушающий удар по голове, и Говорков, сидя верхом на противнике, завел его руки за спину. Содрал с шеи киллера галстук и, удерживая запястья противника одной рукой, накинул петлю, затягивая ее тугим узлом.

Дело было сделано. И хотя этот горбоносый тип оказался не Лютым, можно было торжествовать победу. Судя по всему, на одном из «трибуналов» можно ставить жирную точку. А это уже половина успеха! Бешеный извлек из кармана мобильник, быстро защелкал светящимися в темноте кнопками.

Однако набрать номер до конца не успел…

Из открывшейся двери пробилась, увеличиваясь в размерах, узкая полоска яркого света, и Бешеный, забыв о телефоне, поднял голову.

Первое, что он увидел, — чьи-то туфли на рифленой подошве; туфли стояли почти у самого его лица. Почему-то бросилась в глаза подсохшая грязь на заостренных носках. Щегольски отглаженные стрелки брюк, округлые полы пиджака, скромный галстук с золотой заколкой…

В висок Савелия ткнулось что-то тупое, холодное, боковым зрением Говорков различил руку сжимающую пистолет.

— Оставь телефон, — проговорил знакомый голос. — Не надо никуда звонить.

Перед ним стоял Максим Нечаев, Конечно же и десять минут назад за бамбуковой шторой с драконами тоже был он. Савелий не ошибся… к огромному сожалению.

— Теперь ты медленно-медленно поднимешься, отойдешь на три метра и положишь руки на стену, — проговорил Лютый, проворно запуская руку под полу пиджака Говоркова. Извлек из подмышечной кобуры пистолет Стечкина, сунул его в карман. — Бешеный, или как там тебя… Ты мне и так до смерти надоел. Мне ничего не стоит пристрелить тебя сейчас, я сам удивляюсь, что меня от этого удерживает. К стене — быстро! — неожиданно повысил голос Нечаев.

Правда, в случае внезапного нападения темнота стала бы союзником Савелия: глаза его уже привыкли к мраку, а только что вошедший противник наверняка видел в неосвещенной комнате много хуже.

Говорков, медленно поднимая руки, не сводил глаз с соперника. Нечаев попятился назад, приоткрывая каблуком дверь. При этом Савелий заметил, что Лютый на мгновение отвернулся, и этого мига было достаточно, чтобы выбить из его руки пистолет: «Макаров» с противным металлическим звяканьем ударился в темноте о кафельную стену.

Спружинила дверь — противники оказались в абсолютной темноте.

Преимущество внезапности было на стороне Бешеного. Удар, еще один!

Говорков почувствовал, что оба достигли цели.

— М-м-м… — простонал противник, и Савелий, поняв, что теперь самое время довести начатое до конца, вновь нанес удар, однако, вопреки ожиданию, этот удар не достиг цели.

Похоже, Нечаев интуитивно почувствовал опасность и отскочил в сторону — кулак Савелия со всего размаха впечатался в стену, и он, ощущая острую боль в запястье, с трудом удержался, чтобы не застонать.

Лютый пришел в себя на удивление быстро: спустя секунду Говорков, отброшенный резким хуком в сторону, стукнулся головой о стенку туалета и, распластавшись на полу, ощутил под собой что-то теплое и липкое: несомненно, это была кровь убитого Габунии. Глаза Нечаева уже привыкли к темноте, и почти все его удары достигали цели.

Савелий, действуя скорее рефлекторно, нежели осознанно, ставил блоки, уворачивался от ударов, прикрывал корпус и голову.