Первое исполнение приговора, как и следовало ожидать, прошло у Максима гладко и без особых хлопот. Он грамотно отследил машину криминального бизнесмена при помощи радиомаяка и, дождавшись Парторга в подъезде, где жила его любовница, Лютый приветливо воскликнул:

— Димка?! Ну, привет, дорогой мой! Ты что, тоже живешь тут?..

Почему-то Лютому запомнился взгляд Парторга, полный искреннего недоумения.

Мог ли в тот момент Караваев предполагать, что этот невысокий сероглазый мужчина, назвавший его по имени, и есть его собственная смерть?

Жирный, огромный Парторг в длинном белом плаще метнулся в сторону, уронив на пол пакет с подарками для любовницы.

— Что такое? Вы… ты… кто ты такой? — пробормотал он.

Лютый быстро шагнул к «черному риэлтеру», ухватил его за рукав плаща и заглянул ему прямо в глаза, отметив странное несоответствие детского личика Парторга с его бульдожьей, квадратной челюстью.

Спустя мгновение короткий оглушающий удар фалангами согнутых пальцев за правое ухо свалил мафиозного коммерсанта на холодный цемент пола. Парторг упал навзничь, а Максим быстро достал из кармана бутылку «Столичной», влил ему в рот чуть ли не четверть, профессионально встряхивая безвольное тело, чтобы жидкость прошла в желудок, затем извлек из внутреннего кармана одноразовый шприц с загодя набранной дозой синтетического яда и вколол жертве микроскопическую дозу под язык. Отсутствие на теле следов инъекции не должно было оставить патологоанатомам никаких шансов.

Оглядевшись вокруг. Лютый вздохнул, вновь взял в руки бутыль «Столичной», щедро полил грудь и лицо Парторга спиртным. Это было сделано интуитивно, исходя из чисто русского менталитета, на случай непредвиденных свидетелей, которые наверняка, учуяв запах спиртного, тут же заметят: мол, дружбан, сволочь такая, пить совсем не умеет, вырубился, гад, придется домой к жене волочь.

Обнаружив в кармане убитого ключи от мини-вэна, припаркованного у подъезда, Нечаев открыл машину, втиснул обмякшее тело на водительское сиденье, захлопнул дверцу, после чего неторопливо двинулся в соседний двор, к темно-серому «форду-эскорту», одной из машин, на которых он последние три дня отслеживал передвижения Парторга…

Через несколько часов из факса в риэлторской конторе «Славянский стиль», принадлежавшей погибшему, выползло послание следующего содержания:

«Именем закона гр. Караваев Дмитрий Владимирович за совершение тяжких преступлений против честных россиян — руководство оргпреступной группировкой, незаконное отчуждение имущества, вымогательства, многочисленные убийства, совершенные с особой жестокостью, — приговаривается к высшей мере социальной защиты — физической ликвидации.

Так как правосудие не способно защитить граждан от бандитизма, мы, честные офицеры силовых структур, вынуждены сами обезопасить наших соотечественников.

Преступление никогда не останется безнаказанным.

ЧЕРНЫЙ ТРИБУНАЛ».

Шприц с остатками яда и пустая бутылка полетели в Москву-реку; возможные отпечатки пальцев в салоне мини-вэна были вытерты ветошью; факс, по которому посылалось сообщение, не имел постоянного номера: Нечаев предусмотрительно подсоединил аппарат к первым подвернувшимся разъемам в телефонном щитке где-то в Люблине. Отсутствие следов не оставляло никаких шансов для следствия.

Ликвидация Парторга заняла ровно семь минут, подготовка к ней — около трех суток…

Еще шестнадцатого сентября на компьютер Лютого упало зашифрованное электронное сообщение: как и было оговорено, Прокурор отослал Нечаеву и копию оперативного дела на будущую жертву, и прочую необходимую информацию: приблизительный распорядок дня, круг знакомых, типичные маршруты передвижения по Москве, любимые места отдыха, координаты друзей и любовниц, даже сканированную копию истории болезни из районной поликлиники (у Парторга был порок сердца).