Преб снял с плеча колчан с дротиками, передал его Анигель, помог закрепить за спиной.
– Вам стоит только ткнуть часового дротиком, подержать его в ране какое‑то мгновение, и человек умрет. Только смотрите, не уколитесь сами.
– Ясно, – кивнула Анигель. Ее лицо было спокойно, взгляд ясен.
– Как только ты освободишь путь, – сказала Кадия, – дай мне знать, послав мысленный сигнал. Мы очень осторожно последуем за тобой. Будем двигаться без шума – я прослежу.
– Принцесса! – не выдержал Антар. – Я умоляю вас…
– Нет, принц, – ответила Анигель. Она подошла к нему и сквозь открытое забрало шлема поцеловала в губы. Принц оцепенел, его сердце готово было разорваться от нахлынувшей радости и нежности.
Анигель быстро начала подниматься по лестнице, а расплывшихся в улыбках оддлингов призвала к порядку Кадия, которая хмуро взирала на сцену расставания. После ее окрика все вновь посерьезнели и начали обсуждать план движения вверх по лестницам.
Как только Анигель оторвалась от губ принца и сделала несколько шагов по ступенькам, она замерла и обратилась с мольбой к Владыкам воздуха. Она просила их о помощи, потом отхлебнула немного митона из тыквенной бутылочки и, вздохнув, начала решительно взбираться по лестнице.
Идти ей было легко – она словно не чувствовала усталости и через сотню ступенек приблизилась к первому часовому. В руках он держал арбалет, возле ног стоял зажженный фонарь. Это был высокий, ладно скроенный молодой парень, по‑видимому, крестьянин. Как и все лаборнокские солдаты, он был одет в крупноячеистую кольчугу и округлый, похожий на горшок, шлем. Вооружен коротким мечом, булавой, на боку – колчан со стрелами для арбалета. В ожидании смены он что‑то тихо насвистывал и держал сам с собой пари, который из двух лигнитов быстрее доползет до потолка.
Анигель остановилась в нескольких шагах от него – парень, ничего не подозревая, продолжал следить глазами за паучьим отродьем, ползущим по стене. Принцесса вытащила дротик и замерла. Рука ее дрогнула… Куда бы его ткнуть? Да в любое место – острие везде способно проникнуть сквозь ячейки кольчуги, – правда, под броней на нем надета кожаная рубаха, а шею прикрывает воротник с нашитыми на нем металлическими пластинами…
Она на мгновение представила себе, как этот молодой здоровый солдат с простоватым и добрым лицом сначала широко раскроет глаза, потом схватится за горло и сползет на пол. Как будет биться в конвульсиях… Потом замрет, ляжет поперек коридора. И несчастная мать где‑то в деревне, в Лаборноке, будет до смерти ждать его, может, он у нее один, будет плакать по ночам, молиться, чтобы Боги послали ей весточку, жив ли ее сыночек или сгинул в этой чертовой Рувенде…
Я не могу его убить, призналась себе принцесса. Это же твой смертельный враг, шепнуло ей чувство мести за растерзанных родителей. Он бы подверг тебя насилию и зарубил, не моргнув глазом. Стоит ему только увидеть тебя, и твоя песенка спета. Что ты медлишь? Хорошо, пусть он добрый и симпатичный парнишка, но он, не раздумывая, выполнит любой самый зверский приказ. Разве оружие Зла не является Злом? К тому же любой, решивший надеть воинские латы, должен быть готов к смерти.
Анигель почувствовала, как ее сердечко сжалось от страха, и тут ей пришло в голову, что она тоже выбрала судьбу воина – ее‑то никто не неволил! И что с того момента, как она взяла в руки оружие, у нее нет выбора. Никто не может освободить ее от необходимости убивать вооруженных людей, никто не может защитить ее, кроме нее самой. В этом истина – она проста и незамысловата. Действовать надо хладнокровно, не торопясь, – осилит ли она?
Она набрала воздух в легкие и легонько ткнула дротиком в руку лаборнокца чуть пониже локтя. Тут же вытащив его, она выронила оружие и отпрянула. |