– Вы согласны на дом в Париже?

– Нет, Августино. Мне надо намного больше.

– Что же вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы дали мне слово, чтобы вы поклялись своей честью, чтобы вы поклялись жизнью Клементины…

– Что вы хотите? – прервал он меня.

– Поклянитесь, что вы воспитаете Клементину так, чтобы она никогда не знала о ваших темных делах, не соприкасалась с наркобизнесом, чтобы подробности жизни и гибели ее матери для нее всегда остались тайной, чтобы девочка никогда не знала той грязи, в которой вы, Августино, обитаете.

Августино опустил глаза, сцепил руки в замок. Некоторое время он молчал, словно прислушивался к своим ощущениям.

– А вы можете дать мне слово, что никогда не будете искать встречи с Клементиной?

– Нет, Августино. Не могу. Не забывайте, что сейчас я вам ставлю условия, а не вы мне.

– Когда-то давно, в сельве, на моей вилле, вы уже пытались ставить мне условия, – задумчиво произнес он, резко поднялся, подошел ко мне, протянул руку: – Кирилл! Я клянусь жизнью и здоровьем Клементины, я клянусь памятью Валери, что выполню вашу просьбу. И еще я клянусь, что оставлю вас в покое. Никто из моих людей никогда не причинит вам вреда.

Я пожал его руку. Кажется, впервые за все время нашей долгой и драматической борьбы.

Он ушел. Я следил за ним из окна. Августино, вопреки моим ожиданиям, не сопровождал кортеж автомобилей с охранниками. Седой Волк сел за руль одиноко стоящего во дворе «Мерседеса» и уехал.

Больше я его никогда не видел.

Послесловие

В начале ноября, когда в Крыму догорал бархатный сезон и отшумевший за лето Судак обезлюдел, меня вызвал в Москву Валера Нефедов.

– Садись, – сказал он мне, указывая на стул, положил передо мной чистый лист бумаги и ручку. – Пиши!

– Ага, пишу, – ответил я, склонившись над столом.

– «Начальнику…» Тут сделай пропуск, номер отдела я поставлю сам. «Начальнику отдела Федеральной службы безопасности». Точка. Ниже: «Прошу вас принять меня на службу в органы…»

Я отложил ручку и выпрямился.

– Валера, – произнес я, с удивлением глядя на бывшего сослуживца. – Но я не хочу служить у вас!

– Что значит – не хочешь? – удивился Нефедов.

Я пожал плечами.

– Зачем служить? Какой в этом смысл? Да и не смогу я.

– Ерунду говоришь! – нахмурился Нефедов. – Я о тебе уже доложил начальству. Никакие отговорки не принимаю! – Он склонился надо мной и громким шепотом сказал: – Чудак! В Москву переберешься, хату получишь. А делать будешь то же, что делал до этого. Ты же самородок, талантище! От твоих подвигов весь отдел тащится!

Но я вновь покачал головой, еще дальше отодвинул от себя ручку, а лист на всякий случай скомкал и сунул его в карман.

– Нет, Валера. Не хочу я служить у вас. Какой я самородок, что ты говоришь? Баб я люблю, вот в чем весь фокус. А вот форму и начальников над собой на дух не переношу… Так что прости, друг.

Валера закурил, с прищуром глядя на меня.

– А ты сильно рискуешь, старичок.

– Почему?

– А потому.

Он не договорил, но от его слов у меня пробежал холодок между лопаток.

– Слышал такое: меньше знаешь – дольше живешь? – спросил он.

– Ты считаешь, что я много знаю?

Нефедов опять не ответил, а я обозвал себя в уме за свою неумеренную болтливость.