– Ноги целы? – спросила Анна, все еще задыхаясь от бега и переживаний. – Как ты думаешь, они уже поняли, что ты сбежал?

– А ты что, тоже из окна вывалилась?

– Тише говори! – шикнула она и повела глазами в сторону очереди, которая в общем-то обсуждала предстоящие выборы президента Украины. – Ты как сказал, что идешь переодеваться, так я сразу все поняла и бегом вниз, под окна, тебя ловить.

– Слушай, Анна, но откуда у меня в гальюне пистолет оказался?

– Вот об этом я сама хочу у тебя спросить. Ты ключи от квартиры Джо не давал?

– Спятила? Зачем ему ключи? Он любую дверь плечом выломает.

– Ты думаешь, что это он подкинул, когда к тебе вломился?

Я отрицательно покачал головой, привстал на цыпочки, глядя поверх голов на окно. Во всяком случае, перед магазином не видно ни ментов, ни машины.

– Я больше чем уверен, что именно из этого пистолета Джо стрелял в Новоторова. Мы еще услышим об этом: проведут баллистическую экспертизу и докажут, что Новоторов был убит из этого «макарова».

– Когда же тебе его подкинули?

Я пожал плечами.

– Может быть, пока я был у следователя?.. Не знаю, Анна, не задавай вопросы, на которые я не могу ответить.

– Давай купим колбасы и хлеба?

– Ты голодная?.. Это на нервной почве. Ты только что ела яичницу.

– У меня эта яичница поперек горла стоит, и все равно я с голоду умираю! И голова ничего не соображает.

– Ну хорошо, хорошо. Я возьму тебе колбасы.

Анна незаметно раскрыла сумочку и протянула мне деньги. Если бы у меня были пятьдесят тысяч долларов, подумал я, принимая деньги, то я подарил бы ей маленькую белую яхту.

Я вспомнил о своей «Арго» – маленькой белой яхте с треугольной «бермудкой» и кливером, с каюткой на четверых и уютным уголком-камбузом. Когда-то я выкупил ее почти за бесценок из ростовского яхт-клуба, а три года спустя продал опять же за бесценок, чтобы купить туристскую путевку в Ла-Пас, откуда и началась моя приамазонская одиссея.

Полчаса спустя мы утоляли нервный голод, сидя на самой верхотуре горы Болван, откуда весь поселок вместе с санаторием и домом отдыха был виден как на ладони.

– Что теперь? – спросила Анна, опускаясь на теплый белый камень и потягиваясь.

Я, осторожно выглядывая из-за каменного бруствера, всматривался в улочки, в заросли кустов, стоящие рядом с моим домом. Бинокль бы сюда, а еще лучше телескоп «Белый карлик».

– Твоей судьбой я не могу распоряжаться, Анна. Ты вне подозрений, здесь ты человек случайный, – ответил я, давая понять девушке, что готов принять ее отставку и даже проводить на московский поезд.

– Что?! – Она привстала и посмотрела на меня. – Случайный человек?.. Значит, ты хочешь, чтобы я уехала, оставив тебя коптиться на этой горе? И ты нормально бы воспринял это? Ты бы смог после этого разговаривать со мной? – Она снова легла и опустила ладонь на глаза. – Мне страшно подумать, Кирилл, что на моем месте ты бы так и поступил.

Вот это удар! В моих руках с сухим щелчком треснула ветка. Ну что ж, она ответила достойно. Я это заслужил. Трусу и подонку никогда не надо указывать на пути отступления, он сам видит их и знает, что ему делать. А вот если сделать это по отношению к верному другу – хуже оскорбления и унижения не подыщешь.