Чан недовольно поморщился и рассказал о том, как в его руки попало письмо и как он вновь лишился его.

Джексон покачал головой.

— Никогда бы не поверил, что с вами может случиться такая штука.

— Но это письмо не имеет особого значения, — продолжал Чан. — Позже я нашел его под ковром. Меня больше интересует разорванная фотография.

— Кому-то было необходимо лишить вас возможности увидеть эту фотографию, — заметил Джексон.

— Вот и я пришел к тем же выводам.

Затем Чан рассказал о Роберте Файфе и Смите.

— Мы сняли у Смита отпечатки пальцев и отпустили, — сказал Джексон. — Он не способен убить даже мухи.

— Несомненно, вы правы, — согласился инспектор.

Сообщение о неожиданном признании Файфа, к тому же оказавшемся ложным, заставило Джексона призадуматься. Чан доложил также о носовом платке, который оказался в кармане Мартино и в котором были обнаружены осколки стекла, и о несколько запоздалом признании Бредшоу.

— Вот таково положение дел, — закончил он свое повествование.

— Мне кажется, последнее время вы скучаете, Чарли. Я полагаю, это убийство заинтересует вас, — сказал Джексон. — Что за человек Тарневеро? — спросил он после некоторого раздумья.

— Тарневеро, пожалуй, представляет наибольший интерес. Он загадочен и непроницаем, как безлунная ночь… Человек с большим самообладанием и хорошей реакцией. По каким-то причинам он считает необходимым помогать мне в розысках.

— Вам эта готовность не кажется подозрительной?

— Я уже думал об этом. Но у него алиби. Конечно, я проверю его показания, но убежден, что они подтвердятся. Несомненно, он явился в дом Шейлы Фен лишь тогда, когда я позвал его пойти со мной. Многое говорит за это.

— А именно?

— Ну, например, в истории с часами Тарневеро доказал свое искреннее желание помочь мне. Он очень логично все объяснил. Правда, я уже знал примерное время убийства со слов Ву-Кио-Чинга, повара, но поведение Тарневеро доказывает, что он искренне хотел мне помочь… Нет, не думаю, что он убийца, но все же…

— Вам удалось установить что-нибудь, касающееся Тарневеро?

— Нет. Несомненно, в момент совершения убийства он находился в другом месте.

В дверь постучали, и на пороге появился Спенсер. Чан взглянул на часы.

— «Океаник» ушел? — спросил Чан полицейского.

— Да.

— Никого из наших друзей не было в порту?

— Только Аллан Джейнс забрал свои вещи. Я слышал, как он выругался, увидев, что «Океаник» отчаливает. Я помог ему выгрузить вещи. Он просил передать вам, что уедет со следующим пароходом и что ничто не сможет удержать его.

— Хорошо, вы свободны.

Перекинувшись несколькими словами с Джексоном, инспектор попрощался и вышел на улицу. Около своей машины он увидел Смита.

— Я полагаю, что вы могли бы захватить меня с собой и отвезти на вокзал, — заметил тот. — Иначе мне не попасть к месту ночевки.

Чан, порывшись в карманах, протянул Смиту монету.

— Вы сможете доехать в автобусе, — сказал он.

Смит повертел монету в руках.

— Десять центов? Мне нужен по крайней мере доллар. Меньшей суммы джентльмен не может принять от джентльмена.

Чан засмеялся.

— Может, вы и правы, но полагаю, что правильнее будет, если я ограничусь суммой, которая вам действительно необходима для проезда.