Подводный аппарат несло потоком, словно плот по реке Колорадо, и он на полной скорости врезался носом в бок притопленного левого понтона «Одиссея». По воде разнесся металлический звон, когда «Баджер» с силой ткнулся в неподвижную преграду. Питта выбросило из пилотского кресла и швырнуло на переднюю переборку вместе с множеством электронных обломков. В кабине погас свет, что-то зашипело. Металлический скрежет подсказал Питту, что аппарат скользит вдоль понтона. Через какое-то время снова раздался громкий лязг, «Баджер» лег на бок и резко остановился. Немного придя в себя, Питт сообразил, что поток воды прижал мини-субмарину к понтону, возможно, между лопастями ходового винта платформы. «Баджер» лежал на боку, его верхний люк был прижат к громаде понтона, и Питту не удалось бы открыть его, даже если бы он отважился затопить аппарат, чтобы самому всплыть на поверхность. С нарастающим отчаянием он понял, что жить ему осталось совсем немного — если он не поджарится живьем, то скоро утонет в протекающей субмарине, которая превратилась для него в смертельную ловушку.

59

Тонджу напряженно следил, как «Зенит» медленно карабкается вверх. Громоподобное эхо его двигателя чувствовалось даже внутри центра управления запуском на «Когурё». Стартовая команда приветствовала подъем ракеты радостными криками и аплодисментами, которые разносились по всему залу и долго не смолкали. Лин позволил себе широко улыбнуться, когда компьютер сообщил ему, что двигатель «Зенита» работает на полную мощность. Он посмотрел на Тонджу, тот одобрительно кивнул ему, поджав губы.

— Наша миссия еще далеко не завершена, — сказал Лин с очевидным облегчением. Ракета наконец улетела. Он знал, что самая рискованная часть задания позади. Как только сработало зажигание ракеты, он уже мало что мог изменить в ходе миссии. Тем не менее легкое беспокойство не оставляло его. Лин уселся за монитор, на котором можно было отслеживать параметры полета.

В шести тысячах миль от этого места Кан слабо улыбнулся. Он видел перед собой поступающее по спутниковой связи видеоизображение ракеты, взлетающей с палубы «Одиссея».

— Мы выпустили джинна из бутылки, — тихо сказал он Квану, сидевшему напротив него за столом. — Будем надеяться, что он выполнит приказания хозяина.

В кокпите «Икара» Ал, Дирк и Джек с ужасом наблюдали, как взлетает ракета, оставляя под собой кипящий океан. Всего несколькими секундами раньше Джордино осторожно опустил едва держащийся в воздухе дирижабль на ровную площадку на вершине острова Санта-Барбара. Счастливые моряки из экипажа «Морского старта» спешили побыстрее выпрыгнуть из переполненной гондолы. Капитан Кристиано задержался в дверях кокпита, чтобы пожать руки Алу, Дирку и Джеку.

— Спасибо вам за спасение моего экипажа, — сказал он хмуро, превозмогая чувство стыда за то, что допустил захват «Одиссея».

— Теперь, когда мы можем снова подняться в воздух, надо сделать все, чтобы они не ушли от нас, — гневно проговорил Дирк, выразив настроение всех, кто находился рядом с ним. Он показал на горизонт, на приближающуюся голубую точку.

— «Глубинный старатель» идет сюда. Выводите своих людей на берег и готовьтесь к переправе на судно.

Кристиано кивнул и шагнул из гондолы, где уже не осталось никого, кроме Джека.

— Все вы садились, — объявил тот, заглядывая в кокпит.

— Тогда давайте поднимать этот газовый мешок обратно в небо, — проворчал Джордино. Он повернул винты вверх и прибавил газу. Дирижабль, освобожденный чуть ли не от восьми тысяч фунтов живого человеческого веса, легко поднялся в воздух.