— И что же дальше? — не выдержал сгорающий от любопытства Ганн.

— Дальше я отдал осколки на лабораторный анализ, — продолжил Дирк, — в надежде, что специалисты сумеют определить, какие компоненты входили в состав заряда. Потом мы с мисс Мэтсон поехали перекусить, а на обратном пути угодили под обстрел и чудом спаслись.

— Почему корпус бомбы из фарфора? — поинтересовался Уэбстер.

— Чтобы защитить от перегрева биологическую составляющую. В боеголовку помещался микрозаряд с простейшим взрывателем, настроенным на срабатывание на определенной высоте. Фарфоровая оболочка от взрыва разбивалась вдребезги, а летучие компоненты содержимого рассеивались на большой площади. Будь корпус металлическим, для достижения того же эффекта потребовался бы заряд гораздо большей мощности, что могло повредить биологическую составляющую, — Дирк продемонстрировал слушателям внутреннюю структуру бомбы и добавил: — Пока не совсем понятно, когда и каким образом смешивались обе части бинарного заряда — то ли перед вылетом, то ли уже после разрыва оболочки. Не исключено также, что они вовсе не смешивались, а действовали сами по себе, каждая в соответствии со своими свойствами. Ясно только, что конструкция универсальная: в эти секции можно залить что угодно и в любой комбинации, выбор огромный. Скажем, иприт с люизитом и возбудитель сибирской язвы. Холерные вибрионы и тифозные бациллы. Или… — Дирк выдержал многозначительную паузу, прежде чем назвать следующее сочетание, — цианистый водород и вирус оспы в одном флаконе. Кстати, джентльмены, в той лаборатории, куда я обратился, смогли обнаружить следы только одного компонента. Угадайте с трех раз, какого именно?

— Цианида! — первым выкрикнул Руди.

— Правильно, — подтвердил Дирк.

— Но для чего все-таки прибегать к таким ухищрениям? — недоуменно спросил Уэбстер. — Зачем делать заряд бинарным, если куда проще начинить бомбу чем-то однородным?

— По двум причинам, — ответил Питт. — Чтобы отвлечь внимание и усыпить бдительность. Допустим, цианистый водород зарядили в бомбу вместе с биопатогеном — не будем пока уточнять с каким. Отравляющий газ производит смертоносное воздействие на ограниченной территории, тогда как биологический агент, распространяясь гораздо медленнее, охватывает во много раз более обширный регион. Что происходит дальше? Цианид быстро рассеивается, эвакуированные и выжившие спокойно возвращаются в свои дома, а там их уже поджидает коварный вирус. Впрочем, это всего лишь домыслы. Вполне возможно, химические и биологические ВОВ компоновали лишь для того, чтобы повысить уровень смертности населения в зараженной местности.

— Так ты говоришь, что в лаборатории нашли только следы химической составляющей? — уточнил Ганн, — А что еще там было, не знаешь?

— Могу только догадываться, — вздохнул Дирк, — Но в чем я уверен на сто процентов, так это в том, что биологическая составляющая там тоже была! Иначе не имело смысла использовать бомбу с керамическим корпусом. Для одной химической отравы сгодилась бы и обычная.

— Если я правильно понял, — ухватился за спасительную ниточку Джост, — помимо цианистого водорода, в бомбу могли поместить возбудитель любой смертельно опасной болезни. Бубонной чумы, например, или тропической лихорадки, верно?

— Верно, — не стал отрицать Дирк.

— А оспы тоже могли? — ринулся на выручку Руди.

— И оспы могли, — подтвердил Дирк с простодушной улыбкой.

И без того красное лицо толстяка побагровело еще сильнее и приобрело густой и сочный цвет мякоти перезрелого арбуза.