Когда моя девушка стала переговариваться со своей соклассницей, ее лицо вдруг посерьезнело. В марте она заканчивает школу. Будет поступать в женский колледж в Токио. Вот о чем они говорили.

Вот и Суруга. Здесь исчезнет и она. Ливень хлещет по окну, к которому я прильнул, провожая ее. Как только она вышла на платформу, ее окликнула подруга. Моя красавица подбежала к ней и крепко обняла.

– Я тебя ждала. Вообще-то я хотела уехать на двухчасовом поезде, но я так хотела увидеть тебя…

Две девушки стояли под одним зонтом, лица их почти соприкасались, они о чем-то оживленно болтали. Раздался свисток. Та, другая девушка впрыгнула в вагон, высунула голову из окна.

– Когда я перееду в Токио, ты можешь приходить ко мне в общежитие.

– Я не могу!

– Почему?

У обеих лица погрустнели. Девушка, похоже, работала на ткацкой фабрике. Наверное, она бросит ее и уедет в Токио. А сейчас она прождала на вокзале почти три часа, чтобы повидаться с подругой.

– Увидимся в Токио!

– Да.

– До свидания!

– До свидания!

Спина фабричной девушки была исхлестана дождем. Наверное, так же, как и спина будущей студентки.

Женщина

У дзэнского монаха из призамкового города голова была похожа на тыкву-горлянку. Он спросил у молодого самурая, который только что вошел в храм через главные ворота:

– Когда вы шли сюда, видели пожар?

– Да, видел. Там была женщина – плакала навзрыд, причитала, что, мол, муж ее на пожаре сгорел. Так жалко ее было.

– Ха-ха-ха! Ее плач – сплошное притворство.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду то, что на самом деле эта женщина рада-радешенька, что осталась без мужа. Полагаю, тут замешан другой мужчина. Она напоила мужа до полного бесчувствия, позвала любовника, тот проломил бедняге голову, а потом они подожгли дом. Полагаю, что так оно и было.

– Да это просто сплетни!

– Вовсе нет. Ее плач…

– Что – ее плач?

– Человеческое ухо ничем ведь не отличается от уха самого Будды…

– Гм… Если вы правы, то эта женщина – настоящее чудовище!

Самурай нахмурил брови и выбежал за ворота. Вскоре он вернулся.

– Учитель…

– Что скажете?

– Я совершил возмездие – одним ударом меча.

– Ха-ха-ха! Вот оно, значит, как…

– Да, я убил ее. Но, выхватив меч, я вдруг усомнился в ваших словах. Женщина безутешно рыдала, обняв обгоревший труп. Увидев обнаженный меч, она протянула ко мне руки: «Вы ведь убьете меня? Вы ведь отправите меня к моему мужу? Спасибо, спасибо вам!» Так и умерла – с улыбкой.

– Все правильно, так и должно было быть.

– То есть как это?!

– Когда я наблюдал за ней, то́ были лживые слезы. Когда мимо проходили вы, господин, она плакала по-настоящему.

– Хоть ты и монах, да видно, любишь дурачить людей?

– Похоже, господин, ваши уши – не уши Будды.

– Из-за тебя я осквернил свой меч! Что теперь прикажешь мне делать?

– Позвольте, я смою с него скверну. Прошу вас, достаньте меч из ножен.

– Для того, чтобы снять с плеч твою пустую тыкву, монах?

– Этим вы еще больше оскверните свой меч.

– Раз так…

– Не спешите, дайте его мне.

Самурай неохотно протянул меч монаху. Тот взял его и вдруг – «Хэ!» – изо всех сил метнул его в сторону стоявшего неподалеку надгробия.