7

Женщина вышла из тюрьмы. Она навестила девушку. Та забеременела.

Тюрьма недоумевала. Девушка не признавалась, от кого она понесла. И вообще – как могло случиться такое? Проверить стражников и всех других мужчин, служивших при тюрьме? Но все охранники были женского пола, и ни один мужчина к девушке не приближался. Выйти за тюремные стены она тоже не могла.

Монахиня из тюремной церкви не объявила, что случилось чудо, что это было беспорочное зачатие, что ребенок был дарован Богом.

Мать обрела спокойствие и кормила девочку грудью. Своей помощнице она написала благодарственное письмо. Та же в тюрьме никогда больше не появлялась.

8

Девочку удочерили, у нее было счастливое детство. Теперь она прогуливалась перед церковью святого Павла. Теперь, когда ее мать была на свободе и она могла встретиться с ней, когда пожелает, ей рассказали историю ее рождения.

Молодой человек был сыном той самой женщины, которая в припадке безумия хотела убить его. Его отец раскаялся, простил мать, они поженились.

– Потому что мой отец спас меня и был ранен? – спросил молодой человек.

– Да, – ответила девушка. – У меня нет отца, но я рожу ребенка, у которого будет отец.

Молодой человек согласно кивнул головой, и они пошли дальше.

9

«И пустил змий из пасти своей вслед жене воду как реку, дабы увлечь ее рекою. Но земля помогла жене, и разверзла земля уста свои и поглотила реку, которую пустил дракон из пасти своей».

Белый конь

В листве дуба запуталось серебряное солнце.

Ногути поднял голову – свет ослепил его. Проморгавшись, он снова посмотрел наверх. Солнца видно не было, свет имел своим источником междулиственные бреши.

Ствол дуба был невероятно толстым и высоким – он был намного мощнее собратьев, обступивших его. Солнце на западе. Ветви тянутся вверх. За ними закатывается летнее солнце.

Листва густа, за нею не видно солнца. Оно растекается по листьям. Ногути привык думать, что на высоте в тысячу метров темные листья японского дуба светлеют на западный лад. Под западным солнцем листья становятся прозрачными. Ветерок колышет их, вызывая переливы света.

Но сегодняшним вечером листья недвижны, в ветвях замер свет.

«Что это?» – спросил Ногути вслух. Его поразило темнеющее небо. Это не был тот цвет, когда солнце еще плутает в ветвях. Нет, это был цвет, который оставляет после себя только что зашедшее солнце. Серебро сообщалось листьям белым облачком за рощей – оно сияло под зашедшим за гору солнцем. Волны гор слева за рощей покрылись черно-синим.

Серебро в кронах вдруг исчезло. Зелень перелилась в черноту. С вершины дуба сорвался белый конь и поскакал по серому небу.

Ногути вскрикнул. Но на самом деле он не был испуган. Это видение уже посещало его.

«Она снова скачет, и на ней снова это черное платье».

Женщина скакала на белом коне, складки ее черного платья развевались. Они парили над хвостом коня и были продолжением черного платья, но все же они представляли собой нечто раздельное. Не успел Ногути спросить себя, отчего так, как видение улетучилось. Но ритм бега белого коня запечатлелся в сердце. Движения его были неспешны, но полет – изумительно быстр. Причем двигались только ноги. Копыта были заострены.

«Что это за длинная черная накидка? Или это вовсе не накидка?» – беспокойно спрашивал себя Ногути.

Когда Ногути заканчивал начальную школу, вместе с Таэко они играли и рисовали в саду, живая изгородь которого была образована цветущим олеандром. Нарисовали они и коня.