«Ромка и Нонна узнали Зою или Борю — «сдали»… Если за воротами спецназ — отстреливаться глупо да и не к чему… Предположим, что с ОМОНОМ Зоин папка прибыл, девочка нас отстоит… Наверное… Так что лучше сразу открывать… Полезут сами — наваляют…»

Лев Константинович приказал вслух:

— Капустины, берите Зою, прячьтесь в кабинете! — и, резко встав с дивана, пошел в прихожую к домофону.

Камеры наблюдения над генеральскими воротами не было, увидеть, кто нагрянул в гости — невозможно. Лев Константинович нажал на кнопочку и хриплым, «заспанным» голосом проговорил:

— Кто там?

— Лев Константинович! — раздался из динамика глуховатый мужской баритон. — Откройте, пожалуйста, это Вершинин! Ваш участковый!

Перед мысленным взором Бориса возник образ высокого, добродушного мужика с бочкообразной грудью и странно короткими руками-ногами. Участкового уполномоченного капитана Олега Семеновича Потапов знал преотлично. Старый генеральский дом не попадал в охраняемый периметр поселка, где расселились нувориши, стоял, так сказать, немного на отшибе, на задворках. Случалось — дачные воришки навешали: пошаливали здесь. Общительный участковый регулярно проводил предупредительно осветительные беседы с населением, на чаи да сахары заглядывал. Мог и наливочки отведать, до поздней ночи задержаться с одиноко проживающим стариком.

«С Олегом могут зайти омоновцы…», — мрачно пробурчал Потапов и погнал мысли такой скороговоркой, что Завьялов успевал только фон прочитывать. Предположения мелькали в сумасшедшем вихре, Борис вычленял образы-видения: Зою и Капустиных перекидывают через забор на соседний, нежилой участок… прячут в подполе, в гараже, на чердаке…

«Все бесполезно!»

Генерал успел подумать и о том, что глупо изображать перед капитаном «женщину из душа», пищать, что не одет и голову только-только шампунем намылил… Все чепуха — давно знакомы! оба мужики! какие уж тут неловкости — открывай ворота, запускай приятеля!

Дальше медлить невозможно, решил Лев Константинович, если все равно попались — деваться уже некуда! Нажал на кнопочку, сказал:

— Входи, Олег Семенович.

И вынув из-за пояса пистолет, припрятал его на верхней полочке вешалки под ворохом шарфов и шапок. Рука при этом совершенно не дрожала.

«Ныряй поглубже, Боря, — приказал Завьялову. — Как бы ни повернулось, главный сейчас — я. У меня опыт. Чины. Медали-ордена». И вышел на крыльцо.

От ворот, по заросшей тонкой смелой травкой плиточной дорожке шагали двое: капитан Вершинин при полной полицейской форме и невысокий сухопарый гражданин с пухлой кожаной папочкой подмышкой. Облик у гражданина был насквозь казенный, ментовской. Но по большому счету — не опасный. Мужик шагал за участковым с видом человека, исполняющего некую повинность. ОМОН за ним не прятался, бронированный парни не шли на штурм генеральского дома; два интеллекта подумали практически одно и тоже: «Пожалуй, пронесла нелегкая… На этот раз».

Олег Семенович прошагал до крыльца. Остановился у первой ступеньки и стеснительно, странно смущаясь, поглядел на генерала:

— Здравствуйте, Лев Константинович.

— Здравия желаю, Олег Семеныч. Поглядел на мнущегося капитана, нахмурился, удивляясь его чудному поведению: — Зачем пожаловали? Что-то случилось?

— Случилось, — вздохнул Вершинин и снял фуражку: — Плохую весть я принес в ваш дом, Лев Константинович… — Капитан повернулся к казенному мужику, представил его: — Со мной товарищ майор…, Валентин Михайлович… Из города приехал.