Ольга Александровна Завьялова — невысокая стройная д а м а в бежевом костюме и ловких белых туфлях, неторопливо шала через площадь к парадному крыльцу. Погода радовала последним теплом, очаг культуры в шаговой доступности от дома, Леля, по обыкновению — прогуливалась. Сегодня она не изменила привычек даже в малом. Демонстрировала несгибаемость.

Завянь и генерал взяли актрису Завьялову под наблюдение еще от дома. Как только укрыли «Волгу» в соседнем дворе, позволяющем широкий обзор, Лев Константинович сразу же сказал:

«Борис, прости, но с этой минуты я, так сказать — альфа-самец. Я не могу каждый раз давать тебе советы, куда смотреть, что делать. Профукаем наружку — попадемся. Ты в следственно оперативных мероприятиях — ни бум-бум, пока объясняю, на какого серого дяденьку смотреть — упустим топтуна, рассредоточимся».

Борис признал претензии абсолютно справедливыми, отдал носителю бразды, но иногда влезал с комментариями по поводу прохаживающихся по двору соседей бабушки, отмечал знакомые машины на парковке.

Ольга Александровна вышла из подъезда… «Волга» постояла минуту с небольшим и медленно тронулась в объезд квартала.

Остановив машину на противоположной от дома культуры стороне улицы, Константинович сказал:

«Ведут двумя группами. Одна действует практически открыто. Видишь, Боря, синий «Форд»? Там три человека засели, двое, думаю, сейчас войдут за Ольгой Викторовной в кинотеатр».

Два мужика и в самом деле вышли из автомобиля, потопали к крыльцу.

«Вторая группа действует скрытно. Обрати внимание на белую «Газель» с тонированными стеклами».

Неприметная «Газель» остановилась на стоянке у служебного входа. Если говорить по-чесноку, не попади Борис внутрь генерала-контрразведчика, белый микроавтобус он обязательно бы упустил из виду. «Газель» подъехала гораздо раньше того, как на площади появилась Леля. Водитель в серой кепочке сразу же раскрыл газету, сигаретным дымом в окошко задымил…

Картина была на столько обыкновенной и беспечной, что Боря попался бы в полицейские лапы не дойдя до бабушки!

«Что будем делать, Константиныч? Оба входа перекрыли».

«Не дрейфь, сынок. Расслабься».

Привычно подчиненное носителю генеральское тело выбралось из салона. Покрутило головой. Направилось к магазину сантехники, расположенному в угловом доме возле светофора.

Завянь впервые ощущал себя полноценным добровольным пассажиром. Как будто ехал в удобном мягком купе, разглядывал пейзажи сквозь окно…

Чуднейшее мироощущение! Непередаваемое, слегка зыбкое и головокружительное!

Лев Константинович перебежал на другую сторону переулка. Одновременно вынул из кармана портмоне, отслюнявил три тысячные купюры и, подойдя к небольшому грузовому фургону с рекламным предложением сантехники и грузоперевозок на бортах, заговорил через раскрытую дверцу с водителем:

— Здорово, друг. Свободен?

Немолодой шофер отложил кроссворд, поглядел на приличного дяденьку с показательно зажатыми денежками в руке. Почесал карандашом за ухом:

— Да вроде бы, пока… Тебе — надолго?

— Не. Только реквизит перевезти. Вон, видишь дом культуры? Мне нужно несколько коробок с костюмами переправить. Недалеко, за час управимся.

— За ча-а-ас, — набивая цену, протянул водитель. — Я как бы тут не загораю…

— Добавлю, — солидно произнес Лев Константинович и пошел в обход капота.

Запрыгнул на сиденье. Добавил к купюрам еще одну тысячную бумажку, водиле протянул.

Тот хмуро поглядел на денежку, насупился.