— Один, два, три… семь… десять… двенадцать… похоже, все, — бормотала сова.

И тогда она подлетела к окошку зверинца и крикнула:

— Пора!

По ее сигналу звери подняли такой шум, что волосы встали дыбом. Лев рычал, слон трубил, гиена выла, буйвол ревел… Казалось, что звери перессорились и передрались.

Идущие по следу тюленихи артисты цирка остановились как по команде.

— Что там случилось? Какая муха их укусила? — спросил господин Блоссом.

— Похоже, слои сорвался с привязи, — сказал сторож.

— Слон сорвался с привязи? — воскликнул Блоссом. — Так что же мы здесь делаем? Это Софи! Это Софи пробралась в зверинец и напугала слона!

Он выхватил из чьих-то рук фонарь и помчался туда, где в темноте ревели звери;

— Туда! — еще громче зверей заорали циркачи и помчались вслед за Блоссомом.

Только Мэтьюз Магг остался на прежнем месте. Он остался у ворот и притворился, что у него развязался шнурок. Только теперь он заметил, как О’Скалли словно из-под земли появился на клумбе и залаял.

— Беги! — кричал он Софи. — Плыви, лети, делай что хочешь, только выбирайся поскорее за ограду!

Подпрыгивая и хлопая ластами, Софи ползла по дорожке, а пес бежал рядом с ней и поторапливал.

Мэтьюз приоткрыл ворота, тюлениха переползла улицу и исчезла в темной двери необитаемого дома напротив. «Кошачий кормилец» закрыл ворота на замок и принялся заметать следы беглянки.

— Ну вот и все! — вздохнул он с облегчением и вытер пот со лба. — А я еще хвастался, что проделывал штучки потруднее, что помочь бежать тюленихе для меня раз плюнуть!

И тут в ворота кто-то постучал. Стук был настойчивым и требовательным. Дрожащими руками Мэтьюз открыл ворота — перед ним стоял полицейский. Сердце замерло у Мэтьюза в груди. Оно всегда замирало при появлении полицейских, которых он на дух не переносил.

— Я ничего не сделал, — скороговоркой выпалил он. — Я…

— Почему у вас шум ночью? — перебил его полицейский. — Вы подняли на ноги весь город. Одни говорят, что сбежал лев, другие — что наступил конец света.

— Нет, — успокоил Мэтьюз, — просто у нас слон расшалился, сейчас мы его утихомирим. Ничего страшного.

— Ну, это другое дело, — обрадовался полицейский. Ему вовсе не хотелось встретиться на пустынной улице с разгуливающим львом. — Действительно, ничего страшного. Доброй ночи. — И он ушел.

— Доброй и вам ночи. Кланяйтесь от меня господину главному полицмейстеру! — крикнул ему вслед Мэтьюз и запер ворота.

А Джон Дулиттл наконец-то услышал шаги, вернее не шаги, а странный звук, словно кто-то хлестал мокрым бельем по булыжной мостовой. Это Софи шлепала ластами.

— Ну слава Богу! — прошептал доктор. — Что случилось? Почему ты так задержалась?

— Всему виной ворота, — ответила, отдуваясь, Софи. — Они не вовремя открывались и не вовремя закрывались. Но не лучше ли нам поскорее выбраться из города? Мне кажется, здесь небезопасно.

— Сейчас нам лучше остаться здесь, — сказал доктор. — Ты переполошила весь город, и если нас увидят, то сразу же донесут в полицию. Где бы нам спрятаться и переждать?

Джон Дулиттл свернул в ближайший переулок и осмотрелся.