— И меня больше не ждет тюрьма по выходе из больницы?

— Нет. С вас сняты все обвинения.

— А что Альтман?

— Ему сейчас своих забот хватает — прежде всего, ему нужно сохранить свой пост. После скандала с Хелен Маккарти головы полетят, как кегли в боулинге. К счастью, разразился ураган, и Альтман на своем посту оказался незаменимым.

— Ураган?

— Да, «Катрина», — ответила Конни. — Вопреки заверениям наших руководителей, ураган нанес огромный ущерб всему побережью, особенно Новому Орлеану.

Помолчав, она прибавила:

— Я ухожу из ФБР. Возвращаюсь к своей прежней работе. Я отвезла Шона в Майами к матери — кстати, они оба с нетерпением вас ждут. А завтра отправляюсь в Луизиану. Больницы сейчас переполнены, рабочих рук не хватает…

— Вы вернетесь сюда? — спросил я, не отрывая взгляд от простыни, которой был укрыт.

— Не знаю…

Конни в свою очередь опустила глаза и спросила:

— А вы поедете к вашей жене?

— Не знаю.

Время словно застыло. С каждой секундой молчания все больше углублялась пропасть между нами.

Наконец Конни выключила свой ноутбук.

— Ну что ж, — сказала она, — мне было очень приятно работать с вами, Пол.

И отвернулась, чтобы скрыть слезы.

— До встречи, — сказал я, чувствуя, как сжимается сердце.

Она торопливо поцеловала меня в щеку и направилась к двери.

— Если вы когда-нибудь вернетесь в свою клинику и вам понадобится медсестра, свяжитесь со мной, — негромко произнесла она, обернувшись с порога. — В конце концов, никогда не знаешь заранее…

Последний прощальный жест — и Конни Ломбардо исчезла из моей жизни.

Я провел в больнице еще целую вечность. Потом за мной приехал Кэмерон.

Он вел машину очень осторожно, поскольку любая, даже самая слабая тряска причиняла сильную боль нам обоим. На дорогах было свободно, в открытые окна врывался свежий воздух, пахнущий морем. Об урагане «Катрина» уже ничто не напоминало: тротуары были чистыми, газоны — аккуратно подстриженными. В парке за школой, где учился Билли, дети катались на скейтбордах. Я заметил, что, глядя на них, Кэмерон улыбнулся — наверняка вспомнил, что и мы здесь тренировались много лет назад.

Казалось бы, все располагало к покою и безмятежности. Но я не ощущал ничего подобного. Нужно было окончательно кое-что прояснить.

Кэмерон снял солнцезащитные очки и, взглянув на меня, сказал:

— Ты с самого начала пути не произнес ни слова. С тобой все в порядке?

— Да, — кивнул я.

— Надеюсь, ты помнишь, что тебя уже не обвиняют в убийстве?

— Память ко мне вернулась, Кэм. Мы ведь об этом уже говорили.

— Ну что ж, тем лучше, — со вздохом сказал Кэмерон.

Помолчав, он прибавил:

— А вот у меня все не слава богу… Гарнер хочет получить мою шкуру в качестве трофея. С тех пор как он узнал, что Фуллер скоропостижно скончался от инфаркта, после того как рассказал мне все о своих махинациях, ищейки из службы внутренних расследований никак не оставят меня в покое.

Я промолчал.

— Я вот думаю: может, мне сменить работу? — продолжал Кэмерон. — Мне предлагают участвовать в реалити-шоу «Глаз Каина». Мои дети ничего не смотрят, кроме таких вот шоу. Как думаешь, соглашаться?

— Не знаю.

Мы выехали на Пятую улицу, по обе стороны которой тянулись старинные особняки, памятные мне с детства.