— Что случилось? — па крик Суги подскочил Конно.

— Не знаю… Ой! На спине! Что-то по мне ползёт! Конно-сан, скорее, взгляните, что там такое!

— Может, букашка?

— Ужас! Гадость какая… Щекотно…

— Сейчас… Простите меня, пожалуйста… — Конно запустил руку за ворот кимоно Суги и провёл ладонью по пухлой белой спине. — Сейчас посмотрим… Где — здесь?

— Нет, ещё ниже… Жжёт! Да-да, вот здесь!

— О… Да это всего-навсего гусеница.

— Какая мерзость!

Не помня себя от отвращения, Суга оттолкнула руку Конно и передёрнула плечиками.

Конно со смехом бросил на землю гусеницу и раздавил ногой.

— Да на вас лица нет! Прямо побелели вся… Ну чего вы так испугались? Это всего лишь гусеница, подумаешь!

— Противно же… Говорят же — «мерзкий, как гусеница!» — Суга вскинула руки, поправляя причёску, словно страшась обнаружить на шее ещё одну гусеницу. По телу Конно пробежала чувственная дрожь. Его возбудила не столько болезненная красота лица Суги и глубина её глаз, в которых вспыхивали голубоватые искорки, сколько ощущение прохладной и влажной кожи.

— Всё ещё колет… Может, эта тварь меня укусила?

— Давайте посмотрим?

Конно снова протянул к ней руку, однако Суга плотнее запахнула ворот кимоно.

— Не стоит беспокоиться. Пойду в дом, пусть Ёси посмотрит. Может, надо смазать лекарством… — И Суга поспешно ретировалась.

Томо сидела вместе с другими прихожанками в филиале храма Ниси Хонгандзи в Цукидзи и жадно слушала проповедь. Прихожанок было сорок-пятьдесят. Проповедь читал учёный монах, присланный из Главного храма в Киото, — бритоголовый мрачный человек в очках с толстыми линзами, скрывавшими близорукие глаза. Поверх дорожного хаори из тонкого чёрного шёлка была накинута буддийская риза.

Проповедник говорил о благочестивой Вайдэи. Это ей Будда первой открыл учение Истинной школы Чистой земли.

Согласно легенде, Вайдэи и её супруг, индийский царь Бимбисара, не имели детей. Правитель возносил молитвы богам, чтобы они ниспослали ребёнка, и однажды боги явили милость. Бимбисаре была весть, что некий святой отшельник, на которого снизошло божественное откровение, возродится в образе принца. Но сначала он должен уйти из жизни. Бимбисара долгие годы ждал, когда преставится святой старец, но тот всё не умирал. Тогда Бимбисара, не в силах больше терпеть, втайне от жены послал своего слугу убить старца. Вайдэи тотчас же понесла и в должный срок родила младенца.

Царь души не чаял в сыне, которого он нарёк Аджаташатру, но мальчик рос злым и жестоким. Родного отца он ненавидел, словно врага. С годами нрав Аджаташатру становился всё более диким и необузданным. Наконец он заточил отца в темницу и обрёк на голодную смерть.

Велики были страдания Бимбисары, но ещё больше терзалась его супруга Вайдэи, беспомощно наблюдавшая, как сын тиранит отца. В её жилах текла царская кровь, к тому же она была матерью молодого царя, так что имела всё, что только душа пожелает. Однако сердце её терзалось денно и нощно, Вайдэи взывала к богам, пытаясь узнать, почему её сын, плоть от плоти и кровь от крови, так не похож на неё.

Дабы спасти от голодной смерти супруга, Вайдэи обмазалась мёдом и под покровом ночи пробралась в пещеру, где томился Бимбисара. Бимбисара, истощённый голодом и болезнями, лёжа слизывал мёд с тела жены. Так продолжалось недолго, вскоре всё раскрылось, и Аджаташатру запер мать в самой дальней темнице дворца.

Вайдэи больше не могла противостоять злу и лишь скорбела о собственном бессилии. Она погружалась в ад, в бездонную пучину мрака и ужаса, где рассыпались в прах идеалы гармонии и справедливости.