— Что стряслось? — поинтересовался Рикерт.

— Понятия не имею. — Айрис и глазом не моргнула.

Несмотря на абсолютную искренность в ее голосе, Рик ей не поверил. Он хорошо помнил ее вчерашнее настроение и ее слова.

— Может, нам лучше уехать? — предложил он. — Ворота уже открыты, в городе и позавтракаем.

Девушка презрительно хмыкнула.

— Ладно, трус, седлай коня, — разрешила она.

Рикерт улыбнулся и скрылся в конюшне. А когда вернулся, ведя в поводу оседланного жеребца, понял, что немного припоздал.

Уперев в бока руки, трактирщик стоял перед Айрис. Девушка все также презрительно кривила губы.

— Ты!.. Это ты сделала!.. Это ты вскрыла ночью все бочки с вином!.. Ведьма!.. Из-за тебя испортилось все мясо в погребе!

— Это пойдет тебе на пользу, — невозмутимо ответила она. — Больше не будешь вино водой разбавлять.

— Вот! Все слышали? Она призналась! Ведьма! — Трактирщик шипел, плевал ей под ноги, но на расстояние удара меча так и не подошел. — Тебя надо сжечь!

Трактирщик огляделся, выискивая среди толпы монахов, и, не найдя ни одного, побежал к трактиру.

— Люди! — кричал он по дороге на бегу. — Вы слышали ее? Она призналась, что испортила мои запасы! Слышали? Хватайте ее! Держите! Я позову святых отцов! Сожжем ведьму!

В толпе его нестройно поддержали, но только-только проснувшиеся и еще непозавтракавшие люди были не готовы к активным действиям. Распаляясь все больше и больше, трактирщик принялся взывать к их вере, совести и добродетели… И Айрис это надоело.

Рикерт попытался было ее остановить, но девушка, улыбка на лице которой уже растворилась без следа, ринулась на крыльцо:

— Мерзавец!

Растолкав людей, она с силой толкнула трактирщика. Он врезался в дверной косяк, по лицу поползли ручейки крови. В толпе неодобрительно зашумели, вперед протиснулись было двое наемников, придерживая мечи, и тотчас замерли. Вцепившись одной рукой в шевелюру трактирщика, а второй приставив нож к его горлу, Айрис свирепо оскалилась.

— Только шевельнитесь, ублюдки! Мигом получите его гнилую башку на холодец!

Наемники переглянулись и стали выбираться из толпы.

— С этими чертовками связываться… — буркнул один. — Они как кошки, пока прибьешь, всю морду исполосуют.

Оставшись без боевой поддержки, остальные постояльцы разбрелись довольно быстро.

— Куда же вы? Люди добрые! — заверещал трактирщик. — Позовите хотя бы святых отцов!

Двор опустел за считаные мгновения. Подойдя к Айрис, Рикерт кивнул на коня.

— Пора ехать.

— Знаю!

Она оттолкнула трактирщика, заставив его вновь встретиться с косяком. Что-то хрустнуло, трактирщик охнул и, размазывая по стене кровь, сполз на крыльцо.

— Может, все-таки прирезать? — задумчиво спросила Айрис. — Чтоб не мучился… С разбитой головой…

— Айрис, пора убираться отсюда. Если монахи замутят народ…

— Я что, дура, по-твоему?! — огрызнулась девушка. — Без тебя знаю!

Она пнула стонущего хозяина трактира и убрала нож.

— Ладно, гнилая башка, живи пока, если сможешь.

Рикерт покосился на истекающего кровью туранийца, покачал головой — не жилец. Айрис же лихо запрыгнула в седло, не коснувшись стремени, и пришпорила лошадь. Сильно прихрамывая, Рикерт поспешил следом.

— Эй, не так быстро, — крикнул он ей вслед.

— Да-да, прости. — Она придержала лошадь, позволив ему ухватиться за стремя. — Забываю, что ты у меня калека.

Они уже приближались к главным воротам Арлона, когда Рикерт решился задать вопрос:

— Айрис, тебя нравится убивать?

— О чем это ты? — презрительно поджала губы девушка.