— Можно вылазить? — донесся из-под стола голос девочки.

— Только не смотри на пол.

Выбравшись, девочка послушно задрала подбородок. Корчмарь оказался менее предусмотрительным и, едва поднявшись на дрожащих ногах и взглянув на останки незадачливых вояк, немедленно сложился пополам, извергнув содержимое желудка.

Проклятый схватил его за шкирку:

— Тебе повторить мой вопрос?

Быстро вытерев рукавом рот, корчмарь с трудом простонал:

— Какой?.. Какой еще вопрос?

— Девушка и парень с посохом.

— Да-да, я видел их! Они были здесь! Забрали лошадь, деньги, все, что нажито… Хочешь, и ты забирай! Забирай все!

Проклятый тряхнул его, корчмарь клацнул зубами и замычал от боли, прикусив язык.

— Куда они уехали?

— В Торент, черти бы его побрали!

— Благодарю.

Проклятый отшвырнул его, и корчмарь, кувыркнувшись через стол, пополз прочь.

— Что будем делать? — спросила девочка, по-прежнему разглядывая потолок.

Проклятый не ответил. Подошел к убитым, собрал высыпавшиеся из разрезанного желудка монетки, затем опустошил кошелек второго вояки.

— Ты была в Торенте?

— Ура, мы идем в Торент! — закричала Дина.

Ее взгляд случайно упал на пол, она побледнела, и ее стошнило. Проклятый покачал головой, подхватил девочку под мышки и, перешагнув через трупы, пошел к выходу.

Глава 11

Говорят, что продвижение Хагена на север, да и вообще все его завоевания, не состоялись именно из-за Цитадели и демонов. Это поверхностное суждение. И все же оно верно. Вот только истинная причина лежит гораздо глубже, чем может показаться на первый взгляд…

Хаген подошел к окну, с улыбкой провел ногтем по прозрачному стеклу. Такие стекла в Армании могли позволить себе лишь двое. Король и граф Хаген.

Но если королевская казна трещала по всем швам, с трудом покрывая растущие день ото дня затраты на роскошь и армию, то казна Хагена непрерывно пополнялась. Если пейзане короля постепенно нищали, то подданные графа, напротив, едва не лоснились от достатка. Неудивительно, что потоки беженцев из Северной Армании росли с каждым годом. Во владения Хагена стекались все — пейзане, ремесленники, наемники, торговцы. На землях Хагена было сытно и безопасно, налоги были разумны, а взятки умеренны.

И пусть на юге свирепствуют демоны, но, в конечном счете, потери от них куда меньше, нежели от междуусобных войн, потрясавших северные провинции. Тем более что демоны не губят посевы, не грабят, да и разбойников отпугивают почище городской стражи.

Взгляд Хагена зацепился за Гелена. Его люди выводили и седлали лошадей, сам барон, сверкая начищенными доспехами, нетерпеливо бродил туда-сюда. Мыслями он явно был уже не здесь.

Хаген изогнул губы в усмешке. Он пользовался любым предлогом, чтобы придержать барона у себя, в итоге тот провел в замке целый месяц. Причина была одна — как и раньше, в годы их бурной юности, Гелен по-прежнему оставался правой рукой графа. Хаген настолько привык к нему, что иногда даже жалел о том, что сделал его бароном.

Стоило Гелену появиться в замке, как Хаген начинал поручать ему ведение практически всех дел, как военных, так и хозяйственных. Управляющий замка Мартин, служивший еще прежнему хозяину, волей-неволей устранялся и принимался брюзжать целыми днями напролет. Ревниво косился на Гелена и капитан Бран, начальник замковой стражи, также маявшийся от вынужденного безделья. Хозяину, впрочем, никто не жаловался. Все понимали — Гелен был и остается наиболее доверенным лицом Хагена. Так что сейчас и Бран, и Мартин с неподдельным энтузиазмом помогали Гелену собираться в дорогу.