Тень с воем спикировала во двор, метнулась вслед за человеком и вонзилась ему в спину. Крестьянин сдавленно охнул и повалился на землю. Тотчас закопошился, руки стали загребать землю, а из глотки донеслось приглушенное рычание. Когда же он поднялся на ноги, его лицо было искажено звериным оскалом, глаза горели желтым огнем.

— Мы не успели, — прошептала Дина. — Это я во всем виновата. Теперь погибнут невинные!

— Они гибнут каждый день, — бросил Проклятый, хватаясь за меч. — Так что не ной.

Одержимый крестьянин пригнулся, готовясь к прыжку, но в этот момент дверь его дома скрипнула, на пороге появился мальчишка лет пятнадцати.

— Папа? Что случилось?

Одержимый резко обернулся и, упав на четвереньки, с огромной скоростью метнулся к нему.

— Папа?! Что…

Одержимый налетел на мальчика, и они оба вкатились в дом. Ночную тишь разорвал пронзительный женский визг, грохот бьющейся утвари.

— Боже!

Глаза Дины наполнились ужасом.

— Мы должны помочь, Аксель! — она дернула Проклятого за рукав.

— Им уже не помочь, — отрезал он и махнул рукой в сторону. — Да и как быть с остальными?

Дина оглянулась и затаила дыхание. Деревня, еще минуту назад казавшаяся воплощением сельской пасторали, изменилась до неузнаваемости. В ночном небе реяли черные тени, шепча что-то угрожающее. Отовсюду из домов слышались отчаянные человеческие крики, заглушаемые звериным рыком. Кое-где из окон уже вырывались языки пламени.

— Идем. Чем дальше мы уйдем, тем лучше для них.

Проклятый отпустил рукоять меча и зашагал по дороге.

— Но как же… — Дина догнала его, продолжая беспрестанно оглядываться. — Неужели они все погибнут? Вот так, от руки своих же родичей и друзей? Неужели им нельзя помочь? Аксель, как им помочь?

— Никак. Лучше думай, как помочь себе. Эти твари могут напасть и на нас.

До околицы было уже рукой подать, когда на забор последнего подворья вспрыгнул, сверкая желтыми глазами, очередной одержимый. Вцепившись в ограду руками и ногами, он утробно зарычал, роняя длинные нити слюны. Дина ойкнула и спряталась за спиной Проклятого.

Рычание послышалось сзади и, испуганно обернувшись, девочка вцепилась в Проклятого изо всех сил. Одержимые спешили отовсюду — и по дороге, и через огороды, с легкостью перепрыгивая изгороди.

— Садись на закорки, — бросил Проклятый, следя за бывшими крестьянами, берущими его в кольцо.

Он выдернул меч, и тот тяжело бухнулся в землю. Желтоглазые твари с рычанием отшатнулись, но тут же стали снова подбираться ближе.

— Аксель…

— Быстро! Иначе я не смогу уследить за тобой!

Девочка прыгнула ему на закорки, и Проклятый захлестнул ее освободившимся от меча ремнем, плотно — Дина аж пискнула — притянул к спине.

— Держись ближе и не дергайся, или я не смогу удержать равновесие. Поняла?

— Да, но тебе и так тяжело с мечом, как ты…

— Делай, что говорю, и помалкивай.

Двое одержимых одновременно взвились в воздух. Проклятый шагнул в сторону, взмахнул мечом, и твари с противным визгом-скрежетом покатились по земле, разматывая кишки. Один, разрубленный надвое, быстро затих. Второй отполз подальше от Проклятого и принялся остервенело запихивать в рот свои же внутренности.

Дина икнула и, с силой зажмурившись, ткнулась лицом в плечо Проклятого.

— Не вздумай блевать, — буркнул он.

Одержимые с рычанием накинулись на своих товарищей, раненого и убитого, и принялись их пожирать.