— Можешь, но лучше не трать зря время.

Проклятый застегнул последний ремешок на панцире, попрыгал, проверяя, ладно ли все сидит.

— Я плохо понял вас, господин, — крестьянин вновь поклонился.

Проклятый порывисто шагнул к нему, вздернул за грудки и заглянул в искаженное страхом лицо.

— Я могу помочь тебе единственным образом. Я дам тебе совет, и если ты воспользуешься им, ты сможешь спасти свою шкуру и свою семью. Тебе нужен мой совет?

Он наконец отпустил его. Крестьянин вжался в стену сарая, не сводя испуганного взгляда с Проклятого, и закивал.

— Тогда слушай. Забирай своих родных и прямо сейчас убирайся из этой деревни куда подальше. Понял меня? Прямо сейчас. Бегом. У тебя еще есть шанс выжить.

Глаза крестьянина расширились.

— Но… Я не понимаю… Я…

— Жить хочешь? Беги. Ничем больше я помочь не смогу.

Проклятый отвернулся от него, повесил за спиной меч, захлестнул ремнем, чтобы не болтался. Крестьянин наблюдал за ним как завороженный.

— Ты все еще здесь? — Проклятый обжег его взглядом.

— Я не понимаю… — промямлил мужик.

— Что ты не понимаешь? — взорвалась Дина.

Она подскочила к нему и стала выталкивать прочь.

— Что ты не понимаешь, тупая башка? В деревню скоро нагрянут демоны, поэтому тебе советуют убраться подальше, что тут непонятного?

Крестьянин изменился в лице и бросился вон. Через минуту из дома донесся грохот и звон, недовольные женские крики, детские визги.

— Идем, нам тоже пора уходить. — Проклятый толкнул Дину к выходу.

Выйдя на улицу, он огляделся. Приютивший их крестьянин обитал почти в самом центре деревни, и чтобы выбраться отсюда, ее нужно было пересечь.

— Не отставай.

Проклятый двинулся быстрым шагом, так что Дине пришлось почти бежать.

— Почему нас не приютили где-нибудь на краю деревни? — пробурчал он. — Меня мало волнуют жизни этих беспомощных селян, но из-за таких вот вещей обо мне распускаются идиотские слухи. А все потому, что у кого-то девичья память.

Небо уже присыпало звездами, свежий ветерок приятно холодил лицо, но охладить горящие от стыда щеки девочки не смог бы, наверное, и лед. Дина смущенно сопела и забегала вперед, торопя Проклятого, но разбросанные тут и там дома все тянулись и тянулись.

За изгородями лениво брехали псы. Иногда слышалось испуганное взмыкиванье разбуженных коров, кое-где всхрапывали лошади. Наступала самая обычная летняя ночь, ничто не предвещало беды.

У забора одного из подворий стоял крестьянин, с любопытством разглядывая Проклятого. Этот был заметно позажиточнее, и в глазах его не было ни капли уважения или страха.

— Эй, — крикнул он, когда Проклятый поравнялся с ним. — Это тебя сегодня утром подобрал Том? Сам голодранец и тащит в дом таких же.

Дина, которая собиралась было посоветовать ему бежать, запнулась. Спасать этого типа ей сразу расхотелось.

— Чертовы бродяги, — осуждающе покачал головой крестьянин. — От таких всегда одни неприятности.

Проклятый внезапно остановился, и Дина, проследив за его взглядом, обмерла. В небе над ними мелькали хорошо знакомые ей черные тени.

— Эй, вы чего? — Крестьянин смотрел на застывшую пару уже несколько испуганно. — Чего вам надо? Убирайтесь, а то собак спущу! Ишь ты…

Одна из носившихся в воздухе теней резко нырнула вниз. Сообразив, что она нацелилась в крестьянина, Дина ойкнула и сорвалась на крик:

— Беги! Беги, дурень!

Перехватив ее взгляд, мужик покосился вверх, и глаза его округлились. На него летел сгусток мрака, на котором отчетливо можно было разглядеть искаженные, аляповатые, как у детской куклы, черты лица.