— Ты бы хоть слова-то подбирала, — укорил я подругу. — А на вид — интеллигентная девушка. Откуда и слова-то такие знаешь?

— Он где-то по болотам ползает, а я должна слова подбирать? — весело прикрикнула Машка. — Сам не дойдешь — ребят позову. Отнесут они тебя в лучшем виде. Уже под стенкой скребутся — как там их драгоценный Олег Васильевич? Обижаются, что один ходил, умаялся, бедный… Бестолочь! Тебе что, трудно было кого-нибудь с собой взять?

— Знаешь, хорошая мысля — приходит опосля, — виновато прокряхтел я, поднимая с постели свое несчастное тело. — Я об этом два дня думал, пока Аггея тащил.

Машка фыркнула:

— Хорошо, что ребята не знают, какую Олег Васильевич глупость сделал. А дед Аггей уже в лицах рассказал, как ты его писать пристраивал. Чуть ли не струю направлял…

— Аггей сказал?! — возмутился я, до глубины души пораженный подлостью старика. — Вот, зараза старая… Знал бы, оставил бы его в болоте. Обратно пусть сам добирается, без меня. Пусть его другой дурак тащит.

— Да не кипятись так, — засмеялась Белка. — Пошутила я. Но уж если ты его тащил два дня, не трудно представить — физиология. Тут и врачом быть не нужно.

— Машка, как хорошо, что ты у меня не патологоанатом. Я к тебе со всею душой, а ты…

Машка посмотрела на меня долгим многообещающим взглядом, прищурилась и процитировала:

— Тьфу, ты, — плюнул я в сердцах. — А кошку-то зачем мучить? Почки у нее вытаскивать, а потом и обратно вставлять?

— Это ты у Саши Черного спроси, — отозвалась Машка. — Может, для рифмы? Ну вперед и — в баню!

С трудом, но мне удалось встать на ноги. Удалось (с помощью Машки, подставившей плечо!) сделать несколько шагов. Спустившись по лестнице, я понял, что дальше могу идти и один.

Во дворе кое-что изменилось. Неподалеку от озера появилось строение, из трубы которого шел легкий дымок. Вокруг самой крепости вырастал мощный частокол из заостренных бревен, над возведением которого трудился народ.

— Вот, сруб за один день поставили, печку сложили и крышу соорудили, — гордо сообщила Мария, как будто сама все это делала. — Осталось только щели заделать.

— А печка? — вспомнил вдруг я кое-какие тонкости, когда мы уже были в предбаннике.

— Что — печка? Печку наш Андрей клал, — сообщила Машка, пытаясь стащить с меня одежду.

Я почему-то застеснялся и принялся раздеваться сам. «Совсем дурной стал», — подумалось мне. Ну вот, поди ж ты, хоть мы и были вроде бы муж и жена, но стеснение оставалась до сих пор.

Смешно сказать, но я впервые видел Машку обнаженной. Нет, был еще случай в душевой, но там было слишком тесно, чтобы разглядывать. Сильные стройные ноги, упругая грудь, красивая… попа. Пожалуй, выпусти ее на подиум, она получит все эти короны «мисс» и «миссис», вместе взятые… Только кто же ее выпустит? Перебьются…

— Печь дымит, нужно глиной обмазать, — деловито сообщила Машка, открывая дверь в парилку. — Попарится пока не получится, но вода горячая. Андрюшка сказал, что он только в книжках видел, как печки кладут, но все правильно получилось. У нас печник-то всего один, а крепостей, помимо нашей, еще три восстанавливается. Чего человека дергать?

— Правильно, — заметил я. — Только давай-ка побыстрее мыться, да выметаться отсюда. Иначе угореть недолго. А печку ломать придется.