Может, и не врет. Но если и врет, то лучше не допытываться до подробностей… Ну её, эту правду. Достаточно того, что буду знать о муже. Законный муж, в общем-то, — это еще ничего. Если, разумеется, между ним и мной у нее никого не было…

— А где сейчас муж?

— Где муж… — грустно улыбнулась Мария. — Муж — объелся груш…

— Почему?

— Почему… — повторила Машка мой вопрос, разливая по чашкам дымящийся кофе. — А скажи, как бы ты себя чувствовал, если бы твоя жена, с которой прожил много лет, оставалась молодой?

— Сложный вопрос, — отхлебнул я первый глоток. — Право, даже и не знаю. Вроде радоваться надо.

— Именно, что вроде… Первые пять лет муж внимания не обращал. Я ведь и в институте выглядела моложе, чем сверстники. И потом. Ну выглядит жена молодо — и ладно. Потом еще десять лет — радовался, когда знакомые спрашивали: «Это твоя дочь?» Или думали, что женился на молоденькой. Он меня даже по ресторанам и театрам водил, чтобы все видели… Но рано или поздно это начинает раздражать… А тебя бы не раздражало?

— Наверное, раздражало бы… Не жена, а Дориан Грей в юбке.

— Вначале не муж раздражался, а сослуживцы. Сослуживицы. Бабы, пусть они и трижды кандидаты с лауреатами, все равно бабы. Вопросы: «Как же вам Мария Петровна, так хорошо выглядеть удается? Поделитесь рецептом…» Шепотки, сплетни, слухи… А одна биологическая докторша поинтересовалась — не было ли у меня в родне кого-нибудь из знахарок или колдуний? Мол, не передавали ли они мне какой-нибудь эликсир молодости? А тут еще спектакль по телевизору показали «Средство Макрополус». Не тот, что с Гурченко, а старый телеспектакль. Тут уже на меня они чуть ли не вызверились. Не веришь? Думаю, будь это лет сто-двести назад ведьмой бы признали и на костер стащили.

— Вот это — точно, — покладисто поддакнул я. — Рыжей ведьмой.

— Тебе-то смешно? А мне? Пришлось увольняться «по собственному желанию». Я как-то пришла на юбилей нашего выпуска. Покрутилась там, покрутилась. Такие старые дядьки и тетки… Димка, наш бывший комсорг, толстый и важный, спрашивает: «Девочка, ты дочка Марии Волковой? А где она сама?» Я что-то промямлила…

— А муж? Он знал, кто ты?

— Конечно нет. Он был убежденным материалистом и скептиком. Да еще и секретарем парторганизации. Я его каждый год таскала на ту поляну. Думала — может, откроется проход… Нет, ничего не получилось. А объяснять — мол, выгляжу молодо, потому что мои биоритмы несколько иные, так как я оборотень и, кроме того, часть своей жизни провожу в таком месте, где можно помолодеть, даже и не пыталась. Он, в конечном итоге, сильно запил. А ведь был хороший хирург. Сложные операции делал… Однажды с похмелья делал операцию по удалению аппендикса. Операция-то простейшая… А у него что-то «закоротило» и вместо того «червеобразного отростка» удалил треть кишечника. Пациент умер прямо на столе. Дело чуть до суда не дошло, но замяли… Конечно же с работы ему пришлось уволиться. Устроился в районную поликлинику и ушел от меня к своей медсестре. Помнится, первое время в подушку рыдала… Думала: «Как же так? Сменять меня на какую-то толстую безобразную бабищу с двумя детьми?» Потом — поняла. А медсестра ему ребенка родила. Теперь, наверное, внуков нянчит…

— У кого что болит… А я другую историю вспомнил. В бытность мою ментом привезли одну пьяную даму, очень «синюшного» вида.