— Хотя бы сказала — за что? — недоумевал я, потирая уши.

— Хотела тебе сразу заехать, — деловито сообщила рыжая, накладывая салаты. — Даже продумала, под каким глазом фингал подставить, но отвлеклась, а потом — увлеклась.

— ??

— А кто из меня бобриху сделал? — заверещала Машка как уличная торговка. — Кто там у тебя дрова для костра заготавливал? И кто страдал аллергией на собственную шкурку? Служебный роман он, видите ли, затеял…

От удивления я присвистнул:

— Так ты что, книгу мою читала? Где и откопала-то?

— К твоему сведению, читать я умею. А уж «откопать» — несложно. У нас Гномик на «фэнтэзи» повихнут. Чемоданами притаскивает. Знаешь, какая ржачка была? Меня теперь «бобрихой на выданье» зовут.

— Подожди, но это литературный прием, — оторопел я. — Художественный вымысел.

— Ага, ты мне еще о роли женского образа в романе расскажи. И о том, что женщина в произведении, — это функция.

— Да ладно, Маш, не сердись. Я тебя все равно люблю, — попытался успокоить я девчонку.

— Да вот, и я-то тебя тоже, — вдруг засмеялась Машка. — А иначе бы сразу убила! Бобриха на выданье!

— Роман-то хоть понравился, — забеспокоился вдруг я.

— Ну не хуже и не лучше прочих. Не Бушков, конечно. И не Белянин.

— Но читать-то можно? — с упавшим сердцем спросил я. Девчонка права — когда книга вышла из печати, мне она показалась полнейшей фигней.

— Если прочитала — значит можно, — усмехнулась Машка. — Ты, лучше, шампанское открывай. Давай, за встречу…

За встречу Машка слегка пригубила. Посматривая на меня, как любящая жена на непутевого, но все еще любимого мужа, вздохнула:

— Ешь давай. Я ведь тебя третий день жду. Думала — сначала отлуплю, а уж потом поужинаем. Шампанское, между прочим, французское. Кстати, у меня еще и горячее есть — твоя любимая печенка. В третий раз готовлю! Налей еще…

Чего никак не могу освоить, так это искусство разливания шампанского. Обязательно перельется через край! Маша подняла свой бокал и лукаво спросила:

— Н-ну, за что пьем?

— Наверное, за тебя, — предложил я.

— За нас! И, — потупила она взгляд, — за то, что у нас будет ребенок.

Обалдев от новости, я выпил, едва не проглотив свой бокал. Поперхнулся.

— По спинке постучать? Или не рад? — требовательно посмотрела она на меня.

— Конечно, рад, — откашлявшись, сказал я. — Только вот, как-то неожиданно…

— А почему не говоришь: «Может, ошибка? А может — не от меня?»

— Как принято во всех подростковых фильмах. А ты, как это положено по жанру, бьешь меня по мордам и гордо уходишь прочь.

— Могу и без мордобоя уйти, — возмущенно вскинула она конопатый нос.

— Давай, — вяло предложил я. — А я буду бежать следом и кричать: «Вернись, я всё прощу!» Что я жене-то скажу?

— Скажешь правду. Или, — пожала она плечами, — вообще ничего не скажешь. Я, понимаешь, на женитьбе и алиментах не настаиваю. Так что — все зависит от тебя. Жена твоя может вообще ничего не узнать. А расскажешь…

— Рассказать, что где-то в… непонятном месте у меня скоро будет ребенок?

— Почему — скоро? Как положено, через девять месяцев.