Я посмотрел на Машкин живот. Вполне плоский, хотя мы и расстались почти год назад. Опять забыл, что в Застеколье время течет по-другому. Я уходил в апреле. Сейчас май. Правда, уже следующего года. Значит, у нас прошел год с лишним, а здесь — два месяца. Интересно, я сумею когда-нибудь соотносить «то» и «это» время? Хотя что это меняет? Единственно, что когда родится ребенок, на «Большой земле» пройдет еще лет десять…

— Есть у тебя Олег, черта — из мухи слона делать. Пытаешься продумать — а как отнесется к этому жена. Как отнесется — так и отнесется. Мне, честно говоря, все равно. Извини, но я эгоистка. Для себя я знаю — у меня будет ребенок! А этого по всем законам быть не могло… Понимаешь?

— Мне Ярослав говорил, — кивнул я.

— Стало быть, ошибался дядька!

— Ты уже рассказала?

— Хотела тебя первого обрадовать. Но не похоже, что ты сильно рад.

— Подожди, дай привыкнуть, — попытался я «переварить» новость. — Не забывай — я-то отец со стажем. Дочке семнадцать, почти невеста. Как вспомню о ползунках, распашонках, подгузниках…

— Памперсах, — уточнила она. — Отстал ты от жизни.

— Во-во. Если честно — то просто страшно!

— Между прочем, могу и без папаши обойтись. Как-нибудь сама воспитаю.

Кажется, Мария обиделась всерьез. Что ж, можно сделать скидку на состояние беременной женщины.

Я встал и слегка приобнял ее за плечи:

— Глупая… Меня укоряешь, а ведешь себя — как подросток. И вообще — тебе вредно волноваться.

Машка уткнулась мне в грудь и заплакала.

— Олег, ты просто не представляешь, каково быть женщиной и жить, зная, что у тебя никогда не будет детей. Знаешь, сколько лет я смотрела на чужие колясочки и чуть не выла?! А потом вдруг… Вы, мужики, даже и не представляете себе — какое это счастье!

— Ладно, Машка, — погладил я ее по голове. — Все будет хорошо. Как-нибудь. И родим, и воспитаем!

Точно, — всхлипнула она, попытавшись улыбнуться. — Так вот возьмем вместе — и родим! Тебя, кстати, дядька просил зайти. Не торопись, поешь спокойно.

…Ярослав сидел в кресле важный, как кардинал Ришелье. Для полноты сходства не хватало мантии, да еще бы не помешало обзавестись эспаньолкой.

— Явился, — грозно поприветствовал он меня. — Шлялся, понимаете ли, неизвестно где. С какими-то колдунами да кикиморами водку жрал. И опять в передрягу угодил. Ты как — не можешь без этого? Вечно тебя ловят, в тюрьмы сажают. Самому-то не надоело? А Машка тут без тебя с ума сходила, чуть на стенки не бросалась. Борис всю нечисть на уши поставил. Тритоны и игоши все озера и болота излазили, пока тебя не нашли. Хорошо еще, что водяной нам кое-чем обязан.

— Я, между прочим, — в тон ему отозвался я, — лицо теперь официальное…

— Знаю-знаю, — хохотнул Ярослав. — Лицо, донельзя официальное, уполномоченное и намоченное.

— Могу документ показать, — обиделся я.

— Верю-верю, — замахал он руками. — Можем даже копию снять для библиотеки. Когда-нибудь музей сделаем, вот туда и поместим. Ладно, нам уже сообщили о представителе. Бумаг-то вроде не положено никаких подписывать? Мы же для официальной не существуем. А если и существуем, то в пределах субъекта федерации.

— Не нужно, — успокоил я Ярослава. — Кстати, а кто ты будешь по должности? Комендант Цитадели? Он же — начальник разведки и контрразведки.