— Это как? — не сразу понял я.

— Ну ездим по тем местам, которые описаны в книгах. Мы уже целую карту составили. Москву, Питер, Харьков и Николаев прошерстили, — похвасталась Елена.

— Надо было в Астрахань смотаться, — вздохнул я, памятуя о давней мечте получить автограф у Белянина.

— А мы там были, — подала голос Вика. — Кремль тамошний облазили, вдоль речек прошлись. Только Белянина не застали. Он куда-то в Польшу уезжал. То ли кино снимать, то ли в кино сниматься.

— Витька хотела с вампирами познакомиться. Она от Дэна Титковского тащится, — наябедничала Настя.

— Вот еще, нужны мне твои вампиры! — фыркнула Вика. — А сама перед домом у Громыко весь газон истоптала… Хорошо, что белорусским ментам не попалась — они там строгие!

— А сюда-то вас чего понесло? — прекратил я спор, пытаясь вспомнить хотя бы один «фэн-топоним», связанный с моей исторической родиной.

— Это нас Андрей Сергеевич завел, — негромко сказал Андрей-младший, кивая на старшего Андрея. — Он поклонник Николая Гумилева.

— А где связь? В упор не помню, чтобы Гумилев бывал в Грязовце, — удивился я, мысленно перебирая маршруты Николая Степановича…

Но еще любопытнее то, что Андрей-старший — поклонник Гумилева. По своему типажу он больше походил на знатока Игоря Северянина. Что-нибудь эдакое, насчет королевы у моря и пажа, который ее всю ночь нежно любил, в исполнении под гитару с гнусавой приблатненностью…

Гном, сидевший с развернутыми ушами, напомнил:

— А ты, хер командор, разве не читал Лазарчука и Успенского?

— «Загляни в глаза чудовищ»? Конечно читал. А, припоминаю…

И в первой книге, и во второй, которая «Гиперборейская чума», эпизодически упоминался город Грязовец.

— И как вам сей город? — равнодушно спросил я. Свою историческую родину — маленькую деревню, где родился и жил до поступления в институт, я действительно искренне любил. А вот районный центр — не очень…

— Дыра, — высказал свое мнение Андрей-старший, но спохватился. — Ну а чем еще может быть провинция? У нас ведь, если не Москва с Питером — одна провинция.

— Я не о путевых впечатлениях, — засмеялся я. — О топонимах… Судя по всему, Лазарчук с Успенским в Грязовце не бывали, иначе не писали бы, что город возник еще во времена Ивана Грозного.

— Ага, — вмешалась Вика. — И не поместили бы его между Вологдой и Великим Гусляром.

— Не Великим Гусляром, а Великим Устюгом, — поправил я барышню. — Там, где родина Деда Мороза.

Мы с Гномом обменялись взглядами. «Да, — красноречиво говорил его правый, самый ехидный глаз. — Мы с тобой тоже народ долбанутый и повихнутый, но не до такой же степени…» Я ответил другу левым оком: «Только не о Крапивине!»

— Олег Васильевич, а не кажется ли вам, что все, что происходит здесь, похоже на миры «Великого Кристалла»! — спросил Андрей-младший, и я застонал. Еще один поклонник Крапивина!

— И на Саймака, и на Спрэта де Кампа, и на Бушкова, — начал перечислять Антошка. — Я уж не говорю про Желязны…

— А я еще добавлю Юлиуса Фаренбейга и Власту Поровичек, — кивнул Гном с умным видом.