Кто он такой, этот мастер, я не знал. Понятно, что из японцев. Их столько, что не запомнишь: кто-то рубил шелковые платки, от чьего-то меча листья шарахались, а какой-то умел рубить головы так, что жертва не сразу это и замечала… А мне бы сейчас запомнить имена моих воинов. При неплохой памяти на лица, у меня скверная память на имена и фамилии (и цифры). Запоминаешь вначале тех, кто чем-то отличается. Например, то, что мелкого наглеца зовут Антоном, я запомнил. «Пожилой» (старше меня лет на семь) звался Андреем. Был еще один Андрей, в очечках а-ля Гарри Поттер. «Младший», как мысленно обозвал я его. Был еще Вася — типичный русский Вася, двухметрового роста, с копной светло-русых волос и доверчивым взглядом добродушного разгильдяя.

Но был еще один мальчик, по имени Артем, не понравившийся мне с первого взгляда. Было в нем что-то такое, неприятное — не то, ухмылочка, спрятанная в глазах, не то тонкие губы. Этот мальчишечка мне напомнил кого-то. Даже, не столько конкретного человека, сколько типаж… Помнится, в бытность мою следователем, проходил у меня такой «типажик» по подозрению в изнасиловании…

Девушек звали Лена, Настя и Вика. Елена — та, что постарше. Ее запомнить легко по высокому росту и какой-то английской чопорности. Вика — полненькая и темненькая, а Настя — рыжая (крашеная?), худощавая и подвижная.

— Вот, примерно так, — кашлянул я, пытаясь спрятать самодовольство. Оглядев народ, перевел взгляд на Гнома: — Старшина, новобранцев гонять до седьмого пота.

— Разрешите выполнять? — почти всерьез спросил Гном.

— Можно бегом, — подыграл я другу.

Я остался, наблюдая, как Гном гоняет молодых. Девушки били из луков неплохо. Парни сносно работали клинками и топорами. Гораздо лучше, нежели я сам в первые дни пребывания в Застеколье. Наверное, помогали «ролевушки». Потом, когда молодежь отправили на обед, мы остались с Гномом.

— Переживаешь? — спросил я друга, чувствуя неловкость.

— Есть немного, — не стал кривить тот душой. — Но только чуть-чуть. Был бы кто другой, а не ты — переживал бы больше. А ты у нас птица особая…

— Каким местом? — заинтересовался я. — Клюв понравился? Или крыльями не так машу?

— Тебя Машка выбрала, — серьезно ответил Гном. — А она у нас с характером. Я за ней лет эдак… несколько, ходил, уговаривал замуж выйти. Ни в какую. А ты за месяц девчонку уболтал.

— Прости, я же не знал, — вежливо сказал я, не чувствуя угрызений совести.

— Да брось, — засмеялся Гном. — Я ведь тебе жизнью обязан. Будем считать, что из благородных побуждений уступил другу невесту. Тебе все равно, а мне легче. Идет?

— Надо Машу спросить, — дипломатично ответил я.

— А зачем? — заволновался Гном. — Она же не знает, что была моей невестой. Вдруг обидится. И вот еще. Если не знал… Ты первый, кто вернулся живым с острова Аггея. Ему оттуда никуда нельзя, но и к нему никто не заходит. Его даже утопленники и русалки боятся.

Вот это было уже интересно. Старый колдун не произвел на меня впечатления закоренелого злодея.

— И что теперь? Со мной что-то не в порядке?

— Не знаю. Подумай, а не можешь ли ты сам что-то эдакое вытворять? Тебя, если помнишь, через проход протащили, а не сам прошел.

— Зато когда сам прошел, то закинуло черт знает куда, — усмехнулся я.

— Это фигня, — решительно махнул рукой Гном. — В пределах разумного. Правда, на самый опасный островок занесло.