– Хорошо, увидимся завтра утром, хоть это и рискованно. У меня кое‑что есть для тебя. Ты веришь в совпадения?

– Скажи, в каком ты отделении?

– В нефрологии. Назови мою фамилию охраннику. Завтра меня переведут в другую палату. Тебе скажут, куда именно, я еще не знаю.

– С тобой лежит кто‑то еще?

– Если ничего не случится, я должен быть один.

– Тогда до завтра.

– До завтра.

Больница вызвала у Мормино приступ раздражения. Переполненная, можно сказать – битком набитая, она в этот холодный туманный день ассоциировалась у него с емкостью, наполненной кусочками льда. К тому же он тут слишком многих знал: врачей, медсестер, служащих. Вон с теми сотрудниками он расследовал случаи некрофилии, затем снова встречался с ними, когда родственники умерших подали иск в суд на трех врачей по поводу врачебной ошибки. Те трое были уволены с работы.

Мормино рассчитывал затеряться в утренней сутолоке и проскочить незамеченным. Приподняв воротник пальто и следуя за указателями, он направился к отделению нефрологии. Войдя через главный вход, полицейский обнаружил, что у стойки охраны толпится народ. Мормино отошел в сторону, пережидая, пока толпа схлынет. Наконец последний посетитель был направлен в нужное ему отделение, и полицейский спросил у администратора, где находится Марко Камби, уточнив, что сегодня утром его должны были перевести в другую палату. Охранник посмотрел в компьютер.

– Да, его сегодня уже перевели из реанимации. Второй этаж, мужское отделение направо, палата четырнадцать.

Мормино смутился. Он подумал, что слишком увлекся расследованием и забыл обо всем на свете. Можно ли Марко разговаривать? Когда Паоло позвонил приятелю по телефону и назначил встречу, он не догадывался, что тот находится в реанимации, и сейчас это известие его ошеломило.

Паоло только хотел все узнать о фотографии. Возможно, это поможет ему найти убийцу и закрыть дело, застопорившееся со смертью Дзуккини.

Мормино, постучавшись, вошел в палату. Марко показался ему подавленным. Паоло не догадывался, что разочарованное выражение на лице Марко вызвано отсутствием Клаудии, которая еще не появлялась здесь, видимо целиком погрузившись в заботы о муже. Мормино счел необходимым извиниться.

– Привет, как ты? Если не можешь говорить, я пойду…

– Подожди, – остановил его Марко. – Я рад тебя видеть. После самоубийства Дзуккини мы даже не перезванивались.

– Я знаю, но меня завалили работой.

– Да ладно, я прекрасно все понимаю. Присаживайся.

Марко показал рукой на место у своей кровати.

– Что с тобой случилось? – спросил Мормино.

– У меня вырезали почку.

– Зачем?

– Она была нужна моему брату. – Голос Марко выдал его волнение.

Мормино замер с открытым ртом. Они не были настолько близкими друзьями, чтобы Марко стал рассказывать ему о подобных вещах. Да и теперь он сделал это только потому, что Мормино застал его в минуту слабости. Голос журналиста заставил Паоло встряхнуться.

– Докладывай, с чем пожаловал? Какие новости?

– Сколько времени ты уже находишься в изоляции и не читаешь газет?

– Два дня. Но это небольшая жертва. Я не слишком‑то стремлюсь выйти отсюда.

– А я думал, тебе нравится твоя работа.

– Они вышвырнули меня вон. Я был настолько глуп, что попался на их удочку.

– Что произошло?

– Главный редактор снял меня с должности репортера и отправил в отдел региональных новостей, иными словами, меня снова пригвоздили к письменному столу.

– Чем же ты вызвал их недовольство?

– Предполагаю, что мое место стало наградой нужному им человеку за проявленную покладистость.