– Итак, – Лама изогнул бровь, как бы давая понять, что это окончательный вердикт.

– Я только хотел поставить тебя в известность, как чувствует себя пациент, – подчеркнул нефролог.

Любому другому медику была бы интересна дальнейшая судьба его больного, но только не Магу, уверенному, что его участие в жизни пациента ограничивается проведенной им чудотворной операцией.

Хирург довольно холодно попрощался с Касти:

– Благодарю за визит. Извини, но, увы, у меня сейчас много дел.

Касти вышел и направился в свое отделение. Теперь он окончательно восстановил для себя все факты. Лука Камби поступил в больницу где‑то в половине третьего ночи, время наибольшей дезорганизации. Эхография выявила кровотечение в левой почке. Подняли тревогу. Дежурный врач сделал анализ крови и вызвал хирургов.

Когда больного доставили в операционную, результаты анализов показывали, что содержание креатинина в крови в три раза превышает норму. Магу срочно нужно было принимать решение. Причиной высокого креатинина, что подтверждала эхография, была геморрагия. Необходимость безотлагательного оперативного вмешательства и вера в собственную непогрешимость заставили Ламу, недолго думая, провести нефрэктомию левой почки без дополнительных обследований. Он боялся, что задержка во времени может привести к гибели пациента.

То, что Лука Камби оказался в отделении нефрологии, было результатом этой уверенности в себе. Лама был настолько убежден в безошибочности своих действий, что даже не удосужился оставить прооперированного больного под собственным присмотром: так как в отделении хирургии и в реанимации не было мест, проблему проще всего было взвалить на плечи этих жалких бюрократов из отделения нефрологии.

Вторично спасший пациента этим утром доктор Касти обратил внимание на недостаток информации в клинической карте. Ошибка дилетанта. К сожалению, в настоящий момент Лама полностью прав: избежать нефрэктомии было невозможно, а позаботиться о том, чтобы пациент не страдал от почечной недостаточности, – это его, Касти, прямая обязанность.

Дверь лифта открылась, и Марко пропустил Клаудию вперед. Выходя, он встретил удивленный взгляд медбрата, заходящего в лифт и толкающего перед собой тяжелую тележку с едой. Мужчина, не отрываясь, смотрел на Марко, пока двери полностью не сомкнулись. Клаудия повернулась к Марко:

– Мы ошиблись этажом.

– Я совершенно точно нажал на первый.

Они находились посреди сырого коридора, по которому были проложены трубы. Пол, выложенный белой плиткой, контрастировал с некрашеными цементными стенами. Влево коридор уходил куда‑то на несколько сотен метров, теряясь в темноте. С правой стороны, метрах в тридцати от них, начинался поворот. Ни окон, ни вентиляционных отверстий в стенах не было. Ряд укрепленных на потолке ламп, которые Марко принял за аварийные, освещал коридор ярким и одновременно рассеянным светом.

– Мы оказались в подвале, – констатировал он.

– И как нам отсюда выйти? – спросила Клаудия.

– Я не знаю, – ответил Марко, перебирая в памяти статьи о беспорядках в больнице. – Наверное, лучше снова вызвать лифт, – предположил он.

– Мне кажется, здесь нужен ключ.

Марко пригляделся к кнопке. Небольшая лампочка с блокирующим устройством сбоку. Да, без ключа лифт не вызовешь. Теперь он вспомнил, что, когда нажимал кнопку первого этажа, заметил под ней букву «П» и отверстие для ключа. Наверное, лифт привез их в подвал, потому что человек с тележкой вставил ключ раньше.