– Хорошо, – согласился главный редактор, – но учти: начиная с завтрашнего дня ты ведешь расследование этого убийства.

– Согласен.

Вернувшись на рабочее место, Марко первым делом постарался успокоиться. Он прекрасно понимал, что вытекает из предложения Иллюстри. Отказаться от него означало бы навсегда погрязнуть в рутине, приковав себя к редакционному столу. Но, согласившись, он ослабляет свою позицию представителя профсоюза в глазах коллег, которые сочтут его предателем, продажной тварью, одним из многих журналистов, использующих свою должность, чтобы получить личные привилегии. О такой работе мечтают восемьдесят процентов его коллег: писать, не имея постоянных присутственных часов и ежедневной нормы. В любом случае его репутация неизбежно будет запятнана, а именно к этому и стремится Иллюстри. Вполне вероятно, что инициатива убрать его с дороги на время переговоров, задобрить, а затем заставить подписать некоторые соглашения принадлежала Квинди.

Скорее всего, руководство газеты мало волновало происходящее в среде иммигрантов. Для них это был слишком грубый материал. Де Ранди вообще считала, что газета должна публиковать только статьи о звездах сцены и последние новости светской жизни. Чтобы заставить читателя отвлечься от тягот собственного существования.

Марко решил, что примет предложение, но если Иллюстри захочет его нейтрализовать, то еще пожалеет об этом.

На следующий день после операции и диализа тенденция к улучшению у пациента не прослеживалась. Страдания больного передавались доктору Касти. Ему становилось труднее контролировать движения своего тучного тела. Пытаясь помочь при установке капельницы, доктор то и дело натыкался животом на всевозможные предметы.

После очередного такого столкновения Лука Камби невольно вздрогнул. Нефролог разглядывал пластиковый мешочек для сбора мочи, в котором плескалось примерно полстакана жидкости. Результаты утреннего обследования ясно показывали, что снова близится уремический криз. Уровень азота в крови снова был слишком высок, а показатель калия угрожающе подбирался к семи, несмотря на то что врач посадил больного на соответствующую диету.

Касти перевел взгляд с бумаг на лицо Луки Камби. И результаты анализов, и лицо больного свидетельствовали: диализ необходимо повторить, не дожидаясь, пока начнется сердечный приступ.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Касти.

– Я словно весь раздут и очень устал, – вздохнул Камби. – Не знаю. Это нормально? Вчера, после диализа, мне было лучше.

– Очевидно, ваш организм пока не может справиться с травмой, но не забывайте, что вам удалили орган, – попробовал успокоить его нефролог. – Чтобы прийти в норму, порой требуется не менее двух недель. Впрочем, вторая почка частично уже начала работать.

– Я понимаю, – ответил Лука, которого раздражало несоответствие между слабостью тела и силой духа. Он был настроен на борьбу с болезнью, на то, чтобы вынести боль ран, всех медиков, лекарства, иголки в вене, датчики мониторов и трубки, выходящие из тела. Но полный упадок физических сил угрожал его независимости, уже и без того ограниченной, подталкивал к полной и безоговорочной капитуляции.

– Синьор Камби, – огорчил его врач, – вас снова подключат к искусственной почке. Мы должны очистить вам кровь, так как организм пока сам с этим не справляется.

– И сколько раз понадобится это повторять? – спросил пациент, которому вспомнились коллапсы, перенесенные во время предыдущей процедуры.

– Столько, сколько потребуется, – расплывчато ответил врач. – Вам незамедлительно подготовят аппарат.

Выйдя из палаты, Касти подумал, что окажись пациент, так тяжело переносящий последствия удаления почки, в другом отделении, например, в хирургии, он, вероятно, уже был бы мертв.