Капитан затаился среди камней, дожидаясь, пока беглец поравняется с ним. Несчастный сам спешил в капкан. Как только голова его показалась над скалой и, видимо, беглец почувствовал себя на свободе, Кау вышел из своего прикрытия. Он поднялся на камень повыше и, лицом к лицу встретив своего противника, направил пистолет прямо ему в лицо.

– Стой, – приказал он вполголоса.

Мужчина с искаженной от напряжения физиономией затравленно взглянул на гигантскую фигуру капитана, который снизу выглядел еще выше. Используя свое преимущество, Кау быстро защелкнул браслеты у него на руках и сильным пинком столкнул его с камня. Парень пролетел метра два вниз, и капитан спустился за ним проверить, не пострадал ли он. Задание было выполнено. Только что они незаконно арестовали троих арабов‑свидетелей, и сейчас ему предстояло встретиться со своими людьми, чтобы уточнить детали, прежде чем идти на доклад к прокурору.

– Итак, вы говорите, что схватили убийц?

Марко пришлось протискиваться сквозь ряды телекамер и фотографов, чтобы люди, сидящие за столом, смогли расслышать его вопрос. Слева направо за столом перед журналистами неподвижно сидели: капитан Кау, прокурор Никола Маттеуцци, командир карабинеров региона генерал Альдо Граффер, начальник полицейского управления Витторио Мозелли и заместитель прокурора Массимо Де Сантис. Их внимание было поглощено телекамерами, командир карабинеров и капитан Кау даже облачились в парадную униформу.

Начальник полицейского управления вообще предпочел бы не видеть рядом с собой других полицейских. На самый простой вопрос журналиста он смог бы ответить разве что: «Проводится расследование», но как конкретно оно движется, не знал.

Мормино сидел в зале. Услышав вопрос Марко, он улыбнулся. Полицейский был в курсе, что пресс‑конференцию, собственно, специально для того и созвали, чтобы запутать общественное мнение. Под официальным: «Мы проводим расследование» подразумевалось: «Мы их схватили».

– Мы на пути к решению, – ответил на вопрос Марко прокурор. – У нас появились новые данные. Идентифицирована жертва убийства, но мы бы не хотели придавать имя огласке, чтобы не помешать ходу следствия.

– Так это правда, что вы арестовали трех тунисцев? – нетерпеливо встрял журналист местного телевидения.

– Нет, – опроверг его прокурор. – Правда то, что мы обнаружили в районе расследования трех иммигрантов, которые в настоящий момент содержатся в центре для нелегальных переселенцев. А охрана там выставлена исключительно для того, чтобы защитить их друг от друга.

– Исламская община заявляет о том, что манифестации будут продолжаться, – послышалась новая реплика.

В этой фразе явно скрывался следующий вопрос.

– Нас интересует истина, – произнес прокурор с каменной улыбкой. – Мы обязаны восстановить справедливость. Ошибается тот, кто предполагает, что работу прокуратуры можно использовать в личных целях. Меньше всего нас интересует цвет кожи или религиозные убеждения убийц. Мы намерены их остановить и сделаем для этого все, будь они черные или белые, мормоны, католики или мусульмане. В настоящее время мы ищем преступников, которые убили молодого человека и вскрыли ему живот, и не отступим, пока виновные не понесут наказания.

Маттеуцци прервал речь, вполне довольный собой. Толпа журналистов на мгновение умолкла, затем какой‑то юнец с блокнотом все же спросил:

– Вы планируете запретить демонстрацию?

В воздухе по‑прежнему витали вопросы: как отреагирует исламская община на арест трех молодых арабов, проведенный под видом проверки иммиграционного режима? Чем ответит на брошенный ей намек: убийцы скрывались среди вас, с какой же стати вы взываете к итальянской юстиции?

– Я не думаю, что мы пойдем на крайние меры, – парировал Маттеуцци.