– Он были моей собакой тоже, – сказал Рик, нахмурившись, как будто я был эгоистом.

Может быть, и так, но мне было всего четырнадцать, и я был убит горем и зол.

– Иди сюда, – сказал Рик, подманивая меня рукой.

Я медленно приблизился.

– Я тут подумал, – сказал Рик, – что нам надо поставить какой–нибудь памятник. Может быть, небольшое надгробие. У меня достаточно денег на сберегательном счете, чтобы заплатить за него.

– Это был бы прекрасный жест, Рик, – сказал отец, – но, пожалуйста, позволь мне покрыть расходы.

Рик положил руку мне на плечо. – Как вы думаете, какую гравировку нам сделать? – спросил он. – Его имя, конечно, но, может быть, нам стоит придумать какую–нибудь эпитафию.

Я на мгновение задумался. – Как насчет: здесь лежит Фрэнсис, любимый пес и лучший друг?

Мой голос дрожал, и я не думал, что смогу говорить снова, не сломавшись.

– Звучит отлично, – сказал Рик. Он многозначительно посмотрел на меня. – Мне очень жаль, Джесси. Я не думаю, что когда–нибудь смогу простить себя.

Он закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу, как будто тоже не мог больше говорить об этом.

Отец сжал его плечо и похлопал по спине.

Глава 8

Пять лет спустя 

– Привет, Бентли. Где твой поводок?”

Бентли поднял голову, навострил уши и спрыгнул с дивана в гостиной. Я встал из–за кухонного стола и направился в прачечную. Виляя хвостом, Бентли последовал за мной.

Папа ждал всего месяц после того, как мы потеряли Фрэнсиса, прежде чем однажды прийти домой с совершенно новым щенком – очаровательным черным лабрадором, в которого я влюбился с первого взгляда.

С этого момента мы с Бентли стали лучшими друзьями. Он был ближе ко мне, чем кто–либо другой, потому что оба моих родителя работали, и я был первым, кто приходил домой каждый день, чтобы отправиться с ним на прогулку. Я заботился о том, чтобы его миски с едой и водой всегда были полны по утрам, и он спал на полу в моей комнате на большой зеленой подушке. Я очень любил его.

Привязав поводок к ошейнику Бентли, я вывел его за дверь. Пока я стоял, запирая за собой дверь, я услышал, как по дороге у подножия холма промчалась машина. Несколько лет назад приехала бригада и заасфальтировала дорогу до следующего города, так что теперь у нас был более устойчивый поток движения, движущийся быстрее перед нашим домом. Кроме того, с момента объявления проекта мощения было возведено несколько новых домов. Мы больше не были единственным домом между главной дорогой и лачугой контрабандистов, которая, насколько я знал, все еще была там.

В нашей жизни произошли и другие перемены. Рик окончил среднюю школу с отличием и получил стипендию в Калифорнийском университете в Лос–Анджелесе. Он все еще был там, жил на Западе, получая степень магистра делового администрирования.

Что касается меня, я все еще жил дома, работая в аэропорту в качестве помощника по операциям, пока не понял, что нужно что–то делать со своей жизнью. Мой отец хотел, чтобы я подписался на научную программу и пошел в стоматологическую или медицинскую школу. У меня, конечно, были оценки для любого из этих вариантов, но я просто не был так заинтересован в следовании по стопам моего отца. Мы были разные, он и я, и я хочу выбрать свой собственный путь. Может быть, это будет как–то связано с авиацией. Меня это всегда интересовало. Я просто еще не был уверен.

Тогда я и познакомился с Анджелой. Она тоже решила взять годичный отпуск после школы и работала официанткой в одном из ресторанов аэропорта. Как и в первый раз, когда я увидел Бентли, это была любовь с первого взгляда, когда она подошла ко мне на стоянке для персонала, нуждаясь в помощи, потому что не могла открыть свою машину.