– Ты сказал «есть»? А зачем это?

– Разве ты не проголодалась?

Гас умирала от голода. Слабость охватила ее при одном упоминании о пище. В животе громко заурчало, но вряд ли он слышал эти предательские звуки, заглушаемые производимым им самим шумом.

– И что же у нас на ужин? – спросила Гас.

– Надо спросить у тебя. Ведь ты его будешь готовить.

Теперь он вытащил из рюкзака огромный нож в кожаных ножнах.

– Прекрасно, только покажите мне, где тут у вас холодильник, – съязвила Гас. – У меня особенно хорошо получается замороженная пицца в микроволновке, Кстати, это единственное, что я умею готовить.

Он долго привязывал нож к поясу с помощью сыромятного ремня, потом направился к двери.

– В таком случае у нас на ужин будет жареная гремучая змея, – сказал он уже на пороге.

Гас в ужасе затрясла головой.

– О Господи, только не это, – жалобно попросила она.

Гас чуть не лишилась сознания, когда он принес в лачугу отвратительный труп. Но, увидев, ее побелевшее лицо и то, как она зашаталась, он быстро вынес змею наружу, разложил там костер и поджарил ее на вертеле. От одного только запаха Гас чуть не стошнило, но, пересилив себя, она наполнила кастрюльку ржавой водой из-под крана и долго на всякий случай кипятила ее, добавив потом туда пакетик куриного супа с вермишелью.

Ржавый куриный суп, соленые крекеры и теплое пиво – для Гас это был великий пир. Даже настоящая русская икра не показалась бы ей такой вкусной. Она устроилась в скрипучем кресле-качалке и пила дымящуюся жидкость прямо из кастрюльки, пользуясь ложкой только для того, чтобы вылавливать из супа вермишель. А когда крекер прилипал к небу, она запивала еду баночным пивом, которое обнаружила все в том же необъятном рюкзаке.

«Такая готовка – минутное дело», – хвалилась она себе, складывая в раковину грязную посуду. Будь он здесь, она бы сказала ему то же самое. Только он все еще не вернулся в дом со двора, хотя снаружи уже темнело. И еще заметно похолодало. Гас, закутавшись в плащ, свернулась калачиком на кровати и, борясь со сном, принялась разрабатывать план побега.

Прежде всего ей надо было каким-то образом добраться до машины, чтобы по мобильному телефону сообщить Робу, где она находится. Она слышала, как похититель говорил кому-то по телефону, что поменял первоначальный план и едет в другое место, какое, он сообщит потом. Насколько ей было известно, этого не случилось, так что тот, кто должен был расплатиться с ним, все еще ждал дополнительных инструкций. Бедный Роб, он, как и она, наверное, совсем истерзался…

Со вздохом Гас прислонилась головой к стене. Через разбитое окно в хижину задувал ветер и наполнял ее крепким запахом сагуаро и шалфея. Рассеянный багряный свет заката смягчал неприглядность обстановки и придавал хижине странное очарование, которое, наверное, восхитило бы Гас, если бы не сотни ящериц, прячущихся в каждой щелке деревянных стен. И все-таки она испытывала умиротворение: желудок был полон, и ее приятно клонило в сон.

Она закрыла глаза и начала засыпать…

– Вставай.

При звуке отрывистой команды Гас сразу пробудилась.

– Что случилось? – спросила она.

Снаружи теперь совсем стемнело, и две висячие керосиновые лампы слабо освещали внутренность лачуги. Она все же рассмотрела, что он стоит рядом с раковиной и чем-то явно недоволен. Стоило ли удивляться…

– Ты оставила тут грязь, – сказал он, указывая на немытую посуду.

– Грязь? – удивилась она, все еще не отойдя ото сна и растерянно мигая. – Посмотрите вокруг. Здесь настоящий свинарник. Хуже, чем свинарник, даже свиньи не станут тут жить, а вы беспокоитесь о какой-то немытой кастрюльке.