– Миленький, ты сказала? – повторил он.

– Я не имела в виду… – начала было Гас и нечаянно коснулась своим бедром его бедра.

Он резко выдохнул и приподнял ее, все так же прижимая к стене.

– Сейчас посмотрим, что ты обо мне знаешь, – объявил он.

Его глаза потемнели, и Гас почувствовала, что ее одолевает настоящий ужас при мысли о возможностях, таящихся в этом пробудившемся мощном теле. Ее сердце молотом стучало в груди, а ноги стали совсем слабыми. Но не той прежней слабостью, какую она испытала раньше, а новой, когда они превращаются в желе.

– Я… – все еще пыталась объяснить она, когда его губы закрыли ей рот, не дав вырваться тем глупостям, которые она собиралась наговорить. Его бедра прижались к ее бедрам как раз в том месте, где она мечтала ощутить их твердость, и сказали ей куда больше, чем все слова на свете.

Сначала он целовал ее быстрыми короткими поцелуями, потом его язык проник в ее рот, подвергая его сладкому насилию.

Он целовал ее грубо и страстно, как она того и ожидала. И любовь его, конечно, будет такой же безудержной, как автомобиль, который несется по раскаленной пустыне, набирая скорость с первой до четвертой, пока наконец не взорвется, охваченный языками пламени. Гас поверила, что мать действительно называла его Сатаной. Сатана, который вместе с собой увлечет ее в ад.

Настигнутая неожиданной мыслью. Гас внезапно прервала поцелуй.

– Как тебя зовут? – спросила она, пытаясь восстановить дыхание.

– Что?

– Я даже не знаю твоего имени! Я никогда не видела тебя до вчерашнего дня, – Ну и что?

– И теперь я собираюсь заниматься любовью с совершенно незнакомым мужчиной.

– Скажи, раньше тебя это останавливало?

– Конечно! Уж не хочешь ли ты сказать, что я неразборчива?

– Да ты лучше послушай себя! – рассмеялся он. – Ты говоришь, что мы не были по-настоящему представлены друг другу. Но у нас с тобой не свидание, Гас. Я тебя похитил, ты моя пленница. Об этом в правилах этикета ничего не говорится.

Обладание уже на девять десятых является законом, и даже если бы это было не так, то здесь нет никакого другого закона, кроме меня. Я единственный хозяин этого оазиса, этой роскошной лачуги и твоей жизни тоже Я тут всем владею, понимаешь?

И пока кто-нибудь тебя у меня не отнимет, ты вся в моей власти, вместе с твоими ободранными коленками, неимоверными грудями и прочими прелестями.

– Я только и мечтала, чтобы меня похитил какой-нибудь болтливый хвастун.

Она хотела облить его презрением, но это было все, что она сумела из себя выжать.

– Уверяю, тебе не захочется меня слушать, когда я заговорю по-настоящему. – Он наклонился и поднял с пола уроненный ею кусок мыла. – А пока давай усвоим, что взятие в заложники всегда подразумевает элемент пытки, а я хочу, чтобы у тебя все было по-настоящему.

Он провел мылом по ее вздрагивающим грудям, и мыльная пена потекла между ними вниз, к пупку.

– Так вот: приготовься к испытанию, – с угрозой произнес он.

– Я не стану тебе подчиняться, – сказала Гас. – Тебе придется применить силу.

– В таком случае… – Он взял ее за плечи и повернул спиной к себе прежде, чем она успела выразить протест. – Сейчас я применю насилие.

– Простите, я что-то недослышала?

– Хочешь ты того или нет, но я собираюсь потереть тебе спину. Теперь твоя очередь.

Он начал осторожно намыливать ее своими большими ладонями.

Гас уцепилась за трубу и невольно вздрагивала, когда, перебирая позвонки, он спускался все ниже и ниже.