Наконец он начал понимать значение простых непритязательных радостей, какими была украшена жизнь его родителей.

Все было бы хорошо, если бы не беспокойное и постоянно растущее сознание, что его жизнь не принадлежит ему. Его хозяева считали, что вложенные в него знания были слишком ценными, чтобы он мог сам ими распоряжаться, а секретный характер работы заставлял его скрывать все от жены. Мэгги не имела никакого представления о том, что ее муж, официально системный аналитик, на самом деле был высококлассным специалистом-контрразведчиком в области высоких технологий, создававшим охранные системы для Пентагона и других секретных учреждений военно-промышленного комплекса. Она не знала ничего о человеке, которого его коллеги называли Магом.

Женитьба на Мэгги убедила Джека, что ему следует вырваться из-под опеки тайной государственной службы. Его настойчиво уговаривали остаться, но он покинул секретное агентство и поступил на работу в департамент таможенной службы и акцизов, где стал заниматься безопасностью перевозок и хранения произведений искусства и антиквариата.

Его жизнь уже начала входить в нормальную колею, когда случилось несчастье. К нему обратились преступники, прослышавшие, какие он может создавать «чудеса», а это означало, что кто-то из бывших коллег предал его. Преступники пытались подкупить Джека, чтобы он принял участие в краже бесценного натюрморта Ван Гога. Когда же он отказался, они похитили его маленькую дочь.

Они добрались и до Мэгги и пообещали, что не убьют Хейли, если Мэгги уговорит мужа сотрудничать с ними. Мэгги просила и умоляла Джека согласиться, она рыдала, но Джек был непреклонен. Он был уверен, что справится с ними, не уступая их требованиям. С помощью департамента таможенной службы он подготовил сложную контр-операцию, которая провалилась…

– Безмозглые идиоты! – услышал Джек голос одного из преступников в телефонной трубке.

Его противники не только обошли ловушку, они выполнили и свою угрозу.

Джек до сих пор слышал ужасные предсмертные крики малютки дочери. Бандиты не стали посылать аудиокассету ему самому, но копы нашли ее на, сиденье рядом с мертвой Мэгги, когда вытащили машину из ущелья. Полиция сочла это несчастным случаем, но Джек знал, что бандитам показалось мало смерти его дочери и они жаждали новой крови. Он подозревал, что они повредили тормоза машины Мэгги. Он выбрал эту версию, потому что в этом случае мог снять вину с себя и знал, что ему делать дальше. Но в самом дальнем уголке его души затаилась мысль, что Мэгги совершила самоубийство и что вся ответственность за трагедию лежит на нем.

Как бы там ни было, но совесть не давала ему покоя. Сначала он топил безысходность в вине, но в конце концов решил сам, без всякой помощи, осуществить правосудие. Он не представлял себе, кто мог его подставить, и потому не доверял никому, и в первую очередь служителям закона. Чтобы поймать преступников, он стал одним из них и в своих поисках проводил ночи на улицах и в барах, пока однажды вечером в пьяном угаре отчаяния не забил до полусмерти бедолагу, в котором ошибочно признал одного из похитителей.

– Виновен по всем статьям, – объявил судья, зачитывая приговор. – Подсудимый приговаривается к двенадцати месяцам по каждому из трех пунктов обвинения.

Три пункта обвинения включали оскорбление действием с отягчающими обстоятельствами, намеренное нанесение телесных повреждений и сопротивление при аресте, все вместе потянуло на тридцать шесть месяцев тюрьмы. Это было равно смертному приговору. Джек еле выбрался живым из Фолсомской тюрьмы.

Кто-то серьезно решил его прикончить, и последняя такая попытка едва не стоила ему жизни и пометила его на все оставшиеся земные дни. Убийца всадил в него пять пуль из револьвера, принесенного с воли подкупленным тюремщиком, изуродовав Джеку лицо и тело. Потом Джек узнал, что стрелявший, который отбывал срок за подпольную торговлю произведениями искусства, до ареста работал шофером в богатой семье Феверстоунов.