— Если ты не сердишься, — ринулся он вперед, не в силах отказаться от своих планов обольщения, — выслушай меня, у меня есть к тебе предложение.

Сделав большие глаза, Кристин отодвинулась на самый краешек стула, явно стараясь увеличить расстояние между собой и Вито.

— Ты бы предпочел жимолость виргинской лозе, да? — Она скользнула взглядом по ползучему растению, которое посадила вдоль задней стенки дома.

Накрыв ладонью ее руку, лежащую на подлокотнике, он завладел вниманием девушки.

— Я гарантирую, что мое предложение не имеет никакого отношения к твоим бесценным растениям. — Он наслаждался ощущением мягкой кожи. Большим пальцем погладив запястье, почувствовал учащенно бьющуюся жилку пульса. Ему хотелось убедить себя, что это ее сердечко так трепещет от желания, но что-то подсказывало ему, что это скорее волнение. По какой-то причине она нервничает в его присутствии. Да так сильно, что он уже и сам начинает волноваться.

— Помнишь, ты говорила, что в твоем пятилетнем плане нет места мужчинам? — Он размышлял над этими ее словами целых две недели, заверяя себя, что все правильно понял.

— Помню, — осторожно отозвалась она, не отрывая взгляда от их сплетенных рук. — Возможно, следовало уточнить, что совместный душ с мужчиной на повестке дня тоже не стоит.

О, черт. Никакой надежды подойти к этому поделикатнее, как-нибудь издалека.

— После этого твоего признания мне пришло в голову, что мы с тобой идеальные кандидаты для легкой летней интрижки.

Он понимал, что его предложению недостает романтики. Ему так давно не приходилось прибегать к традиционным ухаживаниям, что он уже и забыл, как это делается.

— Интрижки? — У нее отвисла челюсть. Она вытащила руку из-под его ладони и обняла себя.

— Да. Ты говорила, что тебе не нужны постоянные отношения, и я подумал, что временная связь без всяких обязательств может иметь определенную привлекательность.

— Да мы же почти не бываем рядом! Я постоянно работаю во дворе, а ты либо уезжаешь, либо сидишь в доме за компьютером. — Она покачала головой, и от этого движения прядки подсохших волос запрыгали вокруг лица. — Я две недели старалась избегать тебя любыми способами. — Она нахмурилась и сердито воззрилась на него. — С чего ты вдруг решил, что я к тебе неравнодушна? Это тщеславие прославленного гонщика, который должен иметь всех женщин в радиусе десяти миль, не так ли?

— Уверяю тебя, мое тщеславие тут совершенно ни при чем. Именно потому, что все это время ты всячески старалась избегать меня, я и предположил, что не совсем тебе безразличен.

Она шлепнула ладонью по столу.

— А с чего ты взял, что это проявление симпатии? Может, у тебя просто несвежее дыхание.

— Ладно, может, тщеславие и сыграло тут некоторую роль. Но учти, у меня очень хороший дантист. — Он откинулся на спинку стула. Ему еще не приходилось видеть, чтобы кто-то боролся с физическим влечением с такой упрямой решимостью. Глядя на звезды, он мысленно соединял точки, рисуя Большую Медведицу, и ждал.

— Ну, возможно, ты и прав, и ты мне немного нравишься. — Это мягко высказанное признание пришло, когда он уже отчаялся его услышать — честное и откровенное, как всегда. Оглядывая двор в меняющемся лунном свете, Кристин в конце концов заставила себя взглянуть на Вито. — Но не знаю насчет… временной связи. Признаю, идея звучит интригующе.

Она снова отвела взгляд, перевела его на стол, подняла на дом… она смотрела куда угодно, только не на него. Сознание того, что она думает о нем и что эти мысли волнуют ее, взбудоражило Вито кровь, он не мог представить, что будет, если он поцелует ее, прикоснется…

Кристин посмотрела на него, быстро-быстро барабаня пальцами по подлокотнику.