– А, еще вино. Как раз кстати, – сказал Клив, глядя прямо ей в глаза, но она тут же потупилась. – Вот, наполни мою чашу, Уинн. Возможно, и мой юный друг Артур не откажется попробовать чуть-чуть. Уинн в ужасе на него взглянула.

– Нет! – выпалила она.

– Нет? Ты хочешь сказать, что вина не найдется для меня или для Артура?

– Для… для Артура. Он… он еще слишком мал.

– Я уже пробовал раньше вино, Уинн, – с важным видом вмешался Артур. – Дрюс как-то дал мне попробовать, да и ты тоже.

– Да… Хм. Но не сегодня. А теперь ступай, Артур. У тебя, как и у остальных детей, есть еще дела. Не забыл?

– Но ужин еще не окончен. И как же груши? – запротестовал мальчик. – Кроме того, Клив говорит, что я могу попробовать вина.

– Да ладно, Уинн. Не будь такой строгой, – поддел хозяйку Клив, удерживая ее растерянный взгляд. Он протянул к ней чашу с насмешливой улыбкой на губах. – Налей-ка вина.

– Да, налей-ка вина, – повторил за ним Артур, протягивая и свою чашечку.

Уинн так крепко вцепилась в кувшин, что у нее побелели пальцы. И все же кувшин дрожал в ее руке. Англичанин догадался! Он как-то догадался о ее намерении и теперь, бессердечный негодяй, использовал невинного ребенка как щит. Она стиснула зубы, с яростью глядя на него, он ответил ей еще большей насмешкой. Ему удалось ее поймать. Но что еще хуже, он собирался заставить ее покрутиться, как червяка на крючке, прежде чем отпустит. Если он намерен отпустить ее.

– Уинн как будто нас не слышит, – обратился Клив к Артуру.

– Что ты там замешкалась? – прокричал Дрюс, сидевший немного поодаль. – Я тоже выпью этого вина, Уинн, хоть ты отказываешься налить Артуру. А он отхлебнет из моей чаши, когда ты отвернешься.

В эту минуту Уинн пожалела, что не доверилась Дрюсу. Теперь он разрушал ее план.

– Ты и так уже порядком выпил, – отрезала она. – Да и всем вам хватит.

Резко повернувшись, она зашагала на негнущихся ногах к буфету, потому что не знала, как выйти из этого положения. Она не могла позволить Артуру сделать даже самый маленький глоток отравленного вина, хотя в данную минуту не стала бы очень возражать, если бы Дрюс отхлебнул из этого кувшина. И почему он такой бестолковый?

К буфету приблизилась Кук.

– Что-нибудь не так? – прошептала она.

Уинн покачала головой. Но когда Кук попыталась забрать у нее кувшин, Уинн еще крепче вцепилась в него.

– Нет. Не это вино… – Она послала Кливу Фицуэрину бешеный взгляд. – Боюсь, оно может быть отравлено, – пробормотала Уинн так, чтобы было слышно только Кук.

Сначала глаза женщины расширились от удивления, а потом до нее дошел смысл сказанного. Но когда к ним подошла с обиженным видом Изольда, Уинн поняла: даже дети догадались, что она попыталась сделать. И хотя ей было все равно, что о ее поступке подумают, смятение детей глубоко ее задело. Остальные трое, сидя за столом, растерянно уставились на нее. Но больнее всего было от выражения обиды и горечи на бледном личике Артура.

Уинн увидела, как он оттолкнул Клива и выбежал из зала. Клив поднялся и, с хмурым раздражением посмотрев в ее сторону, последовал за мальчиком.

Дрюс, ничего не понимая, посмотрел по сторонам. От выпитого вина он медленно соображал. А когда сообразил, то смиренно покачал головой:

– Ах, Уинн, боюсь, тебе придется признать, что на этот раз ты совершила ошибку.