— Мне показалось, она должна любить желтый цвет. Она, наверное, вся такая… солнечная. Теплые пляжи, все эти светлые волосы, сладкий голосок…

— Ее голос? Откуда ты знаешь?

Почувствовав, как замерло сердце, Лора пожала плечами.

— Скорее всего, у нее голос человека, живущего в южной Калифорнии. Много раз видела таких в кино.

— Это нелепо. У тебя о многом предвзятое мнение, Лора.

— Да я знаю. Когда я увидела тебя в первый раз, я подумала, что ты из Голливуда. Ты выглядел так, будто играл роль молодого ветеринара — похитителя сердец. Трудно было поверить, что ты действительно врач.

И что с ней делать? Легчайший путь заставить ее замолчать — поцеловать. Но их поцелуи только все осложняют.

— Знаешь, — добавила Лора, — а ты не надевал очков с тех пор. Почему?

— Я ношу контактные линзы. Тебе повезло — в тот день я их забыл.

Она легко вскочила с кресла и подошла к нему. Они стояли лицом к лицу. Лора начала всматриваться в его глаза, он увидел ее — такие зеленые, как трава, как листья, как все, что росло и тянулось к солнцу. Ее темные пушистые ресницы хотелось поцеловать.

Идиотская мысль! Разве ему когда-нибудь хотелось целовать чьи-нибудь ресницы? Звучало аморально… и очень соблазнительно.

— Я вижу линзы, — проворковала она, смотря ему прямо в глаза.

Он обнял ее за плечи.

— Остановись, ты меня смущаешь.

— В очках ты выглядел весьма импозантно. Жаль, что ты больше их не носишь.

— Они не нравятся Трине. А когда человек заботится о другом человеке, он пытается делать то, что нравится этому другому человеку.

— Ты очень заботлив и внимателен, — прошептала Лора и погладила его по щеке.

— Сколько я должен за цветы? — спросил Джон, пытаясь совладать с эмоциями.

— Нисколько. Спасибо, что принес магнитофон Виктора. Я была груба с тобой и прошу прощения.

— Ты не была груба, ты была расстроена, — сказал он, все еще глядя на ее губы. Он почувствовал, как в нем поднимается желание. Однако девушка не может себе позволить увлечься им — он же уезжает, и еще она зареклась встречаться с мужчинами.

Ах да, есть еще Трина.

Джон посмотрел Лоре в глаза. Его ладонь скользнула вниз. Одной рукой он провел по ее туго обтянутым джинсами ягодицам, а другой легонько погладил лицо.

— Лора, — прошептал он, — Лора…

— Шшш… — сказала она, прижав палец к его губам.

Близость ее тела совершенно лишила его возможности думать. Он положил руки ей на плечи, Лора закрыла глаза. Он может сделать с ней, что хочет, и пусть это случится.

Ее согласие вызвало в нем дьявольскую волну желания, и он впился ей в губы. Она поцеловала его в ответ, рот у нее был горячим и требовательным. Джон проник под одежду и ласкал разгоряченную кожу. Лора не носила лифчика, и, к их взаимному удовлетворению, его ладони начали нежно гладить ее маленькие груди. Соски у нее сразу же затвердели, как будто умоляя попробовать их, если он когда-нибудь оторвется от ее губ.

Ее руки наконец проникли под его одежду, и Джон почувствовал, как они скользят по его спине, плечам, груди; страстное желание быть еще ближе затмило все разумные мысли. Они в спешке начали срывать друг с друга одежду.

У Джона было ощущение, что сквозь его тело пропускают электрические разряды. Чувствовал ли какой-нибудь другой мужчина прелесть ее изгибов под руками и страстность ее поцелуев?

Кельвин.