Герой. Невдохновляющее известие.

– Он признался, что некогда домогался вас, – словно нехотя сказала Кэтриона, поднимая глаза.

– Не совсем, – засмеялась Франс. – То, что было между нами, не более чем забавное недоразумение. Когда год назад мы впервые встретились с Домиником, я еще не открыла для себя, что люблю Найджела, и не знала, что Доминик женат. Генриетта, естественно, уже жила отдельно в Шотландии, и он был один. Тогда я додумала, что мы можем быть любовниками. Я хотела, он – нет.

– И вы? – не сдержалась Кэтриона. Она была в недоумении – настолько очевидной ей представлялась любовь Франс к своему мужу. – Вы этого хотели?

– О, да. Ведь меня готовили как куртизанку и обучали всем тонкостям древней профессии. Мне казалось, что из Доминика получится идеальный покровитель. Так вот, тогда он обошелся со мной очень деликатно, щадя мое самолюбие.

Он очень добрый. Все поступки Доминика были подчинены одной цели: вернуть расположение жены.

– Я знаю, – сказала Кэтриона, – но его жена мертва. – Слезы быстро побежали по ее лицу. Франс обняла ее за плечи и медленно проговорила:

– Теперь он заставил вас расплачиваться за это. Я постараюсь помочь вам, и если вы хотите, то можете рассказать мне все, что у вас на сердце...

Кэтриона откинулась к спинке экипажа и уставилась на свои ботинки с пряжками. Матерь Божья! Как маркиз мог питать доверие к такому ненадежному человеку, как майор Доминик Уиндхэм?

На ней были бриджи старинного фасона, белые гольфы и длинная тяжелая ливрея с серебряными галунами. После того как лорд Ривол отдал ее в руки своему парикмахеру, ее волосы не выглядели столь безобразно, как прежде. Кроме того, голова ее теперь была прикрыта белым париком, от которого чуть попахивало пудрой. Кэтриона находила весь этот маскарад довольно забавным. Доминик, также в костюме и парике, не обращая на нее никакого внимания, развлекал четырех других мужчин непристойными байками.

Все шло по плану, разработанному накануне вечером. Франс и Найджел вместе с горами багажа и длинным хвостом слуг везли их в Эдинбург. Это был удивительно быстрый способ передвижения, потому что маркиз имел возможность при первых признаках усталости менять лошадей и заказывать самый дорогой сервис. Они с супругой собирались плыть в Париж из Лейта-порта, находившегося чуть в стороне т шотландской столицы. Странный маршрут. Ехать на север, чтобы потом морем направиться на юг! Однако никто и никогда не задавал вопросов относительно прихотей маркиза, так же как никто не выяснял, зачем ему понадобились еще два ливрейных лакея. Высокий мужчина и молодой человек занимали карету вместе с другими слугами, ничуть не отличимые от них; при этом Доминик не переставал постоянно всех смешить.

– А парень-то краснеет! – вдруг заметил один из слуг.

– Ага, – сказал Доминик с чуть большей хрипотцой, чем обычно. – У моего подопечного еще молоко на губах не обсохло. Но с нами он быстро повзрослеет. Верно, приятель?

Гогот усилился.

Чтобы скрыть пожар на щеках, Кэтриона повернула голову к окошку и стала старательно смотреть в него. Ее ужасно тяготили колючий парик, а также неудобный костюм и слишком близкое соседство слуг. Мужчины, упакованные в свои тесные одежды, выглядели весьма неопрятно, и только Доминик оставался по-прежнему элегантным. От его ливреи исходил легкий аромат кедра и лаванды.

Когда Доминик завершил очередной неприличный рассказ, мужчины начали обмениваться грубыми шутками, не подозревая о присутствии женщины. Да ее здесь и не существует, подумала Кэтриона. Как женщина она превратилась в невидимку.

Она понимала, что он делает, и видела, сколь успешно это действует, но все же его небрежность вызывала у нее протест.