Костяшки его сжатых пальцев заметно побелели.

Кэтриона вошла в еще больший раж, ее даже слегка затрясло.

– Если вы нарушите слово, – сказала она, – маркиз убьет вас. Ведь он стреляет лучше, чем вы, не так ли?

– Да, это правда.

– Тогда я действительно могу не опасаться.

Пыл бунтарства не остывал, и она принялась снимать брюки. Пальцы ее неловко продирались между пуговицами с грифонами, путаясь в синем сукне, пока наконец не избавились от него. Оставшись в белой рубашке и полотняных подштанниках, Кэтриона наклонилась, чтобы снять гольфы.

Дыхание Доминика участилось, его ноздри раздувались, как у жеребца, – казалось, из них вот-вот вырвется пламя.

Гольфы никак не хотели закатываться, но наконец Кэтриона справилась и с этой задачей.

– Вы не притронетесь ко мне до Эдинбурга! – заявила она, глядя на свои голые ноги. – Вы не станете портить зеленого юнца. Какое счастье, что в Англии еще не перевелись джентльмены!

– Кэтриона... – с усилием проговорил Доминик. – Мы с вами оказались в проклятом тупике. В Шервуде вы использовали меня как хотели. Почему я не могу желать повторения того же в постели? На этот раз на моих условиях, не на ваших... И со взаимным наслаждением.

– Я не предполагала, что вы захотите повторения.

Она стала стягивать рубашку, но воротничок, зацепившись за уши, застрял. Прохладный воздух омыл обнаженное тело, и оно тотчас покрылось гусиной кожей. Две округлости, тяжелые и полные, покачивались незащищенные, пока руки ее боролись с воротничком. Через минуту голова прошла, и рубашка была отброшена в сторону.

– Ведь вам больше нравятся мальчики, – сказала Кэтриона, поворачиваясь к нему спиной.

Дверь громко хлопнула.

Кэтриона оглянулась. Он убежал!

После стрижки шею непривычно холодило. Затвердевшие соски гордо выступали вперед. Доминик исчез! Выходит, не такой уж он и смелый...

Она уселась на койке и обхватила себя руками. Для чего она делает это? Чтобы бросить вызов своему одиночеству? Но она всегда была одинока и ничего другого не ожидала. Тем более ей никогда не найти приют в объятиях англичанина.

Завтра в полночь они должны быть в Эдинбурге. Там ее ждет ребенок. Ее цель – спасти его, а все остальное не имеет значения. Как только Доминик Уиндхэм добудет необходимые бумаги, им больше не нужно будет видеться.

Глава 10

– Вам нравится очаровывать этих лакеев? – спросила Кэтриона, когда они остались вдвоем.

Они стояли во дворе гостиницы, расположившейся неподалеку от английской границы. Мимо неслись экипажи, грохоча колесами по булыжнику. Стучали копыта лошадей. Но Кэтриона ничего не замечала. Она не знала, где он провел ночь, однако утром Доминик явился отдохнувший и посвежевший: парик на месте, ливрея вычищена. Несомненно, маркиз тайно помогал своему другу.

– Я ведь не зря был офицером, – небрежно напомнил Доминик. – Как видите, за годы службы я научился находить общий язык с людьми.

Непонятно, какая нечистая сила побуждала ее бросать ему вызов, даже сейчас, когда он не давал для этого повода.

– Брат лорда снисходит до увеселения слуг! Я воспринимаю это как своего рода пренебрежение ко мне. Остается только сожалеть, что вы так доброжелательны к ним и допускаете вольности по отношению ко мне.

– Кэтриона, о чем вы говорите? – Зеленые глаза Доминика сузились.

Она оглянулась на двор, переполненный спешащими конюхами, носильщиками с грузом на согнутых спинах, шествующими позади благородных лордов и леди.

– Я говорю о том, что существуют разные миры. Люди, живущие в них, неизбежно соприкасаются друг с другом, так же как листья опадают в общую канаву.