— Вечером, не забудь, мы приглашены на кофе к миссис Маршал!

Квартира миссис Маршал располагалась на втором этаже, над магазинчиком в центре деревни. Обставлена она была со вкусом, вполне соответствующим внешности хозяйки, стройной красивой брюнетки, с изяществом носившей свои сорок лет. Глаза у нее были голубые, довольно широко расставленные. Зрение у Дорин Маршал было плохое — она носила очки с толстыми линзами, к тому же дама немного косила. Однако, как подумал Питер, это обстоятельство не только не умаляло ее красоты, но даже придавало ей некоторый шарм.

Зато глаза ее дочери были само совершенство. Кэтлин унаследовала красоту своей матери, усиленную блеском молодости. У нее были чудесные каштановые волосы, мягкие и блестящие, которые прекрасно гармонировали с такими же блестящими глазами. Дебру раздражал упорный взгляд, постоянно устремленный на Питера. С беззаботностью, которую можно было извинить только ее непосредственностью, девушка буквально пожирала Сатклифа глазами, впитывая в себя каждое его слово, а когда тот пустился в воспоминания о воздушных боях, засыпала его вопросами, откровенно восхищаясь отвагой и пренебрежением к смерти бывшего летчика.

От миссис Маршал не укрылось явное кокетство дочери, и она попросила девушку удалиться, чтобы не мешать взрослым разговаривать. Кэтлин послушно вышла, но на прощание дала понять мистеру Сатклифу, что была бы при случае счастлива послушать продолжение повествований о его подвигах.

— Кэтлин несколько взбалмошна, да и возбуждена, — заметила мать, когда дочь ушла. — Ей всего семнадцать…

— Семнадцать? — переспросил Питер. — Значит, она родилась в сорок девятом, когда случилась та драма в «Могиле Адониса»?

— Да, — подтвердила хозяйка дома. — Она родилась в тот год после отъезда Яна.

— Яна Гарднера, полагаю?

— Да, Яна Гарднера. Он мог бы быть ее отцом…

Дебра и Питер переглянулись. Миссис Маршал, заметив их изумление, весело добавила:

— Я сказала «мог бы быть», потому что Ян был моим другом детства, и, признаюсь, я была неравнодушна к нему.

— Надо же, мы и не знали, — засмеялся Питер.

— Вообще-то мы были влюблены друг в друга до того дня, когда он познакомился с Виолеттой. И сразу бросил меня, как рваный носок! Сегодня, конечно, мне смешно: время-то прошло. Но как же я тогда злилась на него! И еще имел наглость поселиться в деревне с молодой женой! Это меня так оскорбило, что я, желая досадить ему, стала крутить любовь с одним из его бывших соперников. Вот он-то и стал отцом Кэтлин. Он погиб во время одного из налетов немецкой авиации… А Ян не видел никого и ничего, кроме Виолетты.

— По-вашему, он был сильно влюблен в нее?

— Вначале да. Я даже думала — она его околдовала! Молоденькая тогда была и наивная. Почти как Кэтлин. Ее порывы тоже трудно сдерживать…

— А потом эта страсть постепенно угасла, превратившись в ненависть.

— Какая ненависть? — удивилась Дорин Маршал. — Бог мой, уж и не знаю…

— Но он же убил ее.

— Басни. Ян и мухи не был способен обидеть. Я знаю, что говорю, потому что хорошо знала его.

— Ну что ж, в таком случае вы одна из немногих, кто верит в его невиновность!

Миссис Маршал пристально взглянула на Питера.

— Может быть… — неуверенно сказала она. — Трудно сказать. Ни в чем нельзя быть уверенным, когда случаются трагедии на почве ревности.

— Убийство из ревности? — не скрыл своего удивления Питер.