Псише вместе с туалетным столиком и комод остались на своих местах. А вот сундуки, корзины, картонки вынесли, после чего по-новому стала смотреться кровать с балдахином, различные подставки для многочисленных горшочков и ваз — от самых скромных до массивных, вроде мраморной раковины в романском стиле с рельефными гроздьями винограда.

А вообще украшенная орнаментами мебель, сиренево-фиолетовый цвет тканых обоев, весь стиль комнаты соответствовали внешнему виду дома. Здесь чувствовалась старомодная элегантность, несколько тяжеловатая, но взывающая к мечтательности. Недаром на Виолетту снисходило вдохновение в этом странном мирке. Короче говоря, здесь не хватало только ее, хотя ее присутствие ощущалось во всем. Впрочем, ни одна беседа новой четы не проходила без упоминания о ней. Чему способствовали и обнаруженные на задней поверхности зеркала нарисованные гуашью тюльпаны, окруженные любопытной надписью: «Посеянное зло дает всходы и расцветает…»

— По поводу автора нечего и сомневаться, — прокомментировал это открытие Питер. — Почерк знакомый. Только почему она написала это именно здесь?

— Должно быть, привычка у нее была такая. Прибираясь, я находила надписи в разных скрытых местах… их невозможно прочитать. Кто-то пытался все стереть. Может быть, ее муж…

— Что, у него была уйма времени? Да и к чему стирать это? Вот разве что кто-нибудь другой, уже после… А впрочем, не важно. Как ты думаешь, что она хотела этим сказать?

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, Питер, но, по-моему, это похоже на способ оправдать Яна Гарднера, приписать безумные преступления проклятию, нависшему над этим домом.

Вена тотчас набухла на виске Питера.

— Я, должно быть, плохо вас понимаю, — сухо произнес он.

— Кого это «нас»?

— Тебя в первую очередь и всех, кто продолжает верить в виновность Яна Гарднера!

— Ax нет, Питер, ты заблуждаешься! У меня никогда не было определенности в этом вопросе. Я просто рассуждаю вслух.

— Тогда порассуждаем вместе. Вспомни, что тебе привиделось: дух Виолетты явился, чтобы взывать о мщении, чтобы назвать ее убийцу, показать, где находится разоблачающая его улика. Было бы это иначе, если бы речь шла о ее муже, виновном в глазах всех? Приговоренном к изгнанию! Он, можно сказать, за все заплатил сполна!

Поправляя вазы возле портрета, Дебра задумалась, прежде чем ответить:

— Она, может быть, хотела мести настоящему виновнику!.. Ну ладно, допустим. Так и быть: ее появление вызвано чувством явной неудовлетворенности из-за того, что истинный виновник не наказан…

— Хорошо, дорогая. Рад слышать это от тебя. Итак, поразмышляем… Вполне нормально, что Виолетту беспокоит присутствие мужа в списке подозреваемых, но что ее особенно пугает, так это весь список, где стоят фамилии в основном близких ей людей, как, например, полковника или Фреда Аверила, о которых мы теперь знаем, что они были даже слишком близки!

— Ты думаешь, что виновен один из ее любовников?

— Да! То ли в припадке безумия, то ли из ревности, но один из них отнял у нее жизнь, я в этом уверен!

— В таком случае нелегко разоблачить его. Пока что мы знаем двоих — можно добавить к ним и профессора Симпсона, — но ты понимаешь, что могут быть и другие, не так ли?

Питер пожал плечами:

— Да… В конце концов, Глэдис Аверил, возможно, и правильно выразилась, хоть и грубовато.