Какое-то время они изучали друг друга. Когда масло начало гореть, Лантину пришлось опять повернуться к плите.

— Я не собираюсь записывать наш разговор, — сказал он. — Вы слишком подозрительны.

— Ничего подобного, — возразила она, заглядывая ему через плечо.

Лантин ловко разливал по сковородке очередной блин.

— Где это вы так научились?

— У матери, — ответил он. — Об этом ни в какой кулинарной книге не вычитаешь. Кроме знания рецепта приготовления, нужна еще и ловкость рук. Ели они за кухонным столиком, вроде как муж с женой. Пища, однако, была явно неординарная для обычного ужина. К блинам с черной икрой Лантин добавил графинчик охлажденной водки, настоенной на зверобое. Это было похоже больше на то, что они отмечают какое-то важное событие. С другой стороны, Даниэла подозревала, что Лантин начинает соблазнять ее. Она вспомнила, что в американских фильмах и романах женщина начинает обхаживать понравившегося ей мужчину, именно угощая его чем-нибудь изысканным. Однако путь не только к мужскому сердцу — и не только в Америке — проходит через желудок.

О своем теле и о том воздействии, которое оно производит на мужчин, она никогда не забывала. Как же иначе? Она была прагматиком. Очень рано в жизни она поняла свои сильные качества и настроила себя на то, чтобы полностью использовать этот потенциал для трудного продвижения вверх по советской бюрократической лестнице.

Даниэла не была распутницей. Она только использовала секс, как умные мужчины пользуются умом. Поскольку им трудно внушить, что она может соперничать с ними в сфере интеллекта, почему бы не использовать другие отпущенные ей природой активы, чтобы достичь своей цели и делать мужчин своим послушным орудием?

Эта тактика сработала с Карповым, а до него — с Валентином и с Анатолием. Может она сработать и с Юрием Лантиным, но Даниэла не могла не сознавать, что сейчас она находится на несколько непривычном для себя поле. Вообще-то она давно собиралась попасть на него, но риск был слишком велик.

— Можете меня поздравить, — говорил между тем Лантин, когда они закончили с блинами и он готовил кофе по-турецки. — Наша война с использованием роботов идет прекрасно.

— Вы имеете в виду использование вьетнамцев в пограничных инцидентах в провинции Юньнань? — осведомилась она, думая о том, является ли случайностью, что Лантин варит кофе именно по-турецки, или же он разузнавал о ее вкусах.

Лантин кивнул.

— Сегодня утром агентство Синьхуа распространило заявление, в котором клеймятся позором эти «вооруженные провокации» и указывается, что армейское командование вынуждено развернуть вдоль границы еще тридцать дивизий.

— Значит, это ваших рук дело?

— Карпов вам скажет, что его, но это не так: идея принадлежит всецело мне. Как и идея послать «группу экспертов» в Японию, чтобы прикончить Ничирена.

Даниэла чуть не поперхнулась. Сытная пища встала колом в горле. Стараясь унять бешено забившееся сердце, она сказала:

— Вы дали мне указание послать своих людей, чтобы они проследили за передвижениями Ничирена, вот и все. — Она отчаянно пыталась восстановить утраченное равновесие. — Карпов в курсе этих ваших действий?

— Карпов является — как это говорят американцы? — частью заднего кармана моих брюк. Он там бренчит вместе с вывалившейся из кошелька мелочью. — Он улыбнулся. — Пейте кофе, Даниэла, пока не остыл.

Он налил ей еще чашку. Часы в гостиной, собираясь пробить, хрипели, как старик в приступе астмы.

— Значит, вы просто взяли и отозвали моих людей? — сказала она после паузы.